Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Так Ване всегда объясняли в детстве, когда возили на новогодние елки в столицу, и надо было два с половиной часа трястись в электричке. Скукотища. Вот он каждый раз и ждал этих Бронниц. Сейчас можно не ехать через весь город, а взять влево. Что Дульсинея и сделала.

- Ты хорошо знаешь дорогу, - заметил он.

- Просто еду не в первый раз, - пожала она плечами.

И снова повернула. А через какое-то время машина прижалась к обочине. Причина была ясна как на ладони - перед ними раскинулся садоводческий рынок.

- Ну что, Дон Кихот, готов возвратить свой левый кроссовок? - Дуня вытащила ключи из замка зажигания.

Упрямая. Про Коломну не забыла. Про саженцы - тоже.

- Пока он на моей ноге, если ты не заметила, - Иван ступил предметом разговора на обочину. - Так что возвращение носит формальный и даже благотворительный характер. Ты выбрала, что хочешь видеть у себя под окнами - бонсай или баобаб?

- Он на твоей ноге только благодаря моему великодушию. Это если не понял ты, - Евдокия щелкнула центральным замком.

- Слушай, а если я сейчас не куплю эти деревья - как ты будешь забирать свой трофей? - они двинулись к ближайшей россыпи того, что оба дружно посчитали саженцами. - Снова силой? Повалишь на землю и начнешь стаскивать с меня кроссовок, великодушная ты моя?

- Начнем с того, что объявлю тебя нечестным человеком. А что может быть страшнее для идальго, чем слава не держащего слово рыцаря? - Дуня остановилась посреди прохода и ожидающе скрестила руки под грудью.

- И герольды трижды провозгласят о моем позоре с крепостных стен? О горе мне. Тогда пойдем покупать груши, если ты не хочешь баобаб.

- А ты разбираешься в грушах? - спросила она, когда они остановились около одного из торговцев.

- Конечно. Я два месяца снимал тренировки боксеров. Я в грушах очень хорошо разбираюсь, - Иван и малину от смородины не отличит. А тут груши.

- Ты понимаешь, конечно, что если купишь именно такую грушу, то наш двор прикроют? Ведь там по вечерам будут собираться местные боксеры, а ушлые зрители начнут делать ставки?

Тобольцеву стоило значительных усилий сохранить серьезное выражение лица.

- Зато я обеспечу тебе ежевечернее зрелище, и ты будешь меня вспоминать каждый вечер добрым тихим словом. Мы берем вот эти три груши, - это было сказано уже продавцу.