Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Добрый вечер. Очень жаль, хотел переговорить с Евдокией Романовной лично. Тогда передайте, пожалуйста... А с кем я разговариваю?

В ответе возникла небольшая пауза. Но после голос зазвучал все так же спокойно:- Илья, можете называть меня Илья, Тихон Аристархович. Так что передать Евдокии?«Ты знаешь, кто это?» - беззвучный вопрос Тихого Иван прочитал по губам, но как ответить - не представлял. Нервно пожал плечами, признавая полнейшую амбивалентность этого жеста. Тихон трактовал его по-своему.

- Я так понимаю, что вы секретарь Евдокии Романовны.

Передайте ей, что звонил Тихий по поводу последних снимков витражей для моего ресторана. У меня и моего... помощника по дизайну есть вопросы по этим фото.

Теперь пауза вышла более заметной. Но голос после нее - все такой же негромкий и спокойный.

- Передам обязательно. Но если вопрос срочный - а раз вы звоните вечером в субботу - то он срочный, не так ли? Так вот, если вопрос срочный, то лучше связаться с ее помощником. У вас наверняка есть контакты кого-то из сотрудников фирмы.

Дело в том, что Евдокия Романовна заболела. Только что ушел врач, она приняла лекарства и уснула. Думаю, не стоит беспокоить Евдокию Романовну с витражом до понедельника, верно?

А вот в финале раздражение в размеренном мужском голосе из динамиков все же прорезалось. Едва, но все же уловимое. Тихий не пойми чему улыбнулся, прежде чем ответить.

- Верно. Не знал, к сожалению, что Дуня заболела. Мы всегда общались напрямую, без помощников. Но витражи подождут до понедельника спокойно.

В любом случае, будет быстрее дождаться начала недели и переговорить непосредственно с руководителем. Передавайте Евдокии пожелания скорейшего выздоровления... Илья. До свидания.

- Обязательно передам, Тихон Аристархович. До свидания.

Какое-то время в салоне машины еще звучали короткие гудки, а потом человек в водительском кресле снова что-то нажал на руле и положил телефон в отделение между сиденьями.

- Ну, лично мне все ясно. А тебе, Тобол?Иван смотрел в окно, в котором слабо угадывалось его собственное отражение.

Смотреть на друга почему-то сейчас не мог. Стыдно, что ли?

- И мне все ясно, - собственный голос был еще бесцветнее, что тот, что звучал недавно по громкой связи.

- Не, один вопрос все же есть, - после паузы проявил любопытство Тин. - Это кто был?

- Ты же понял, - все так же бесцветно ответил Иван.

- Я желаю полнейшей ясности, - не унимался Тихий.

Тобольцев повернулся к другу.

- Это был тот, чья она женщина.