Варлок

Честь рода стараются не задевать, но вы же, наверное, знаете, что то, что происходит в колледжах, не принято переносить в большую жизнь.

– В смысле? – вот этого я уже не понимал. – То есть, если здесь кого-то постоянно чмырить, то в будущем это никак не скажется?

– Фактически да, – обрусевшая француженка вздохнула и, уперев руки в край кровати, протащила свою попу по одеялу, так, чтобы откинуться спиной на стену. – Огромный позор в большой политике мстить за то, что происходило в юности. Вы, кстати, знаете, что нынешний канцлер и его старший советник во время учёбы были как кошка с собакой? Но когда Леонид Матвеевич вошёл в должность, он первым делом приблизил к себе того, кто не давал ему жизни в колледже.

– А может быть, тут работает принцип: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе?»

– Нет… – улыбнулась она. – Деловые качества и ничего больше. Они, кстати, уже сосватали друг за друга своих наследников. Просто для высшей среды колледжи это… это как… ну как орёл, выталкивает своего птенца из гнезда, чтобы тот научился летать.

– Странно как-то, – удивился я, – неужели какой-нибудь отец, да ещё с такими возможностями, будет терпеть, что его ребёнка обижают хулиганы? Я бы…

– А что вы бы? – рыжая удивлённо вскинула бровь. – Устроили родовую войну? Ну да, бывали такие случаи, ничем хорошим для инициаторов они не заканчивались. Имперская Канцелярия не дремлет. Если бы вы хотели вырастить своего ребёнка в тепличной среде, так чтобы его никто не обижал – зачем отдавали в Имперский колледж?

– Всё равно не понимаю, – я действительно путался в этой логике, потому как привык к тому, что публично аристократия ведёт себя не так лояльно.

– Это в вас говорит отсутствие опыта. Позже вам всё станет ясно, – девушка соскользнула со своей кровати и подошла к окну. – А вам, кстати, говорили, что на время обучения мы все равны и в равной мере дети самого Императора. И только он несёт за нас всю полноту ответственности.

– Нет.

– Слава Деве Марии. Не верьте в это. Есть куда как ровнее нас, но по принятым тут правилам всё довольно просто. Мы, – она подчеркнула это слово, – мужчины, должны помнить только, что нельзя убивать без очень веских причин вне дуэли, а также насиловать. Вот и всё. В остальном мы свободны падать из гнезда так, как нам нравится.

– А не «мы»? – задал я очередной вопрос, и «сосед» на какое-то время зависла, глядя в окно на какую-то точку во дворе.