Варлок

Не то чтобы мне очень уже хотелось ссориться с Валькой, но случившееся попахивало подставой, а потому…

На верхней, «системной» панельке экрана смартфона помигивал значок непрочитанного SMS-сообщения и куча пропущенных звонков. Причём все от Валентина. Когда я звонил Тимуру, я, видимо, не заметил их, уж больно мелкие они были, а вот сейчас, в спокойной обстановке…

Открыв текстовое сообщение, прочитал:

«Кузьма, мне тут дядя звонил и задавал очень не понравившиеся мне вопросы о тебе. Ты, плиз, поаккуратнее там, сам понимаешь он „зоновский“.

«Где ж ты был раньше-то, друг сердечный…» – подумал я и тут же сам же вынужден был признать, что это мой косяк.

Приятель, отправил мне SMS в то время, когда я уже находился на территории завода, а потому заглушил мобилу.

– Ну… что не делается, то к… – буркнул я себе под нос, открывая сервис Азьдекс-такси и вызывая машину к ближайшему перекрёстку, а затем набрал номер Валентина.

– Ты как? – без своих обычных разглагольствований спросил парень.

– Нормально, – ответил я. – С тебя три бутылки. Две сливового для моих девочек и чего покрепче – мне.

– Отчебучил дядька?

– Ага.

– Хоть жив остался.

– Гордость разве что пострадала…

* * *"

"Ночь холодила и без того бледную кожу, дарила прохладу и свежесть. Ночь, укрывала от посторонних глаз и приносила ощущение вседозволенности. Ночь была его временем: охоты и кровавой трапезы, пьяного счастья от обретения новой крупинки силы и радости от ещё одного шажка к вожделенной мечте.

Одетый в серый свитер и бесформенный длиннополый кожаный французский плащ, чёрные джинсы, высокие берцы со срезанным протектором и тёмно-синюю горнолыжную шапочку, ученик школы «Багряного заката», ещё не настоящий вампир, но уже и не человек, висел вниз головой на стене панельного многоквартирного дома, заглядывая в тёмное окно чужой спальни на предпоследнем этаже.

На всякий случай, чтобы не ошибиться, он ещё раз засунул руку во внутренний карман своего плаща и, достав записную книжку, старательно вчитался в странные и до сих пор немного непонятные буквы рафлесонского языка. Почерк у Великого Учителя был скуп и аккуратен, но слишком уж эти знаки отличались от родного ему кириллического алфавита.