Варлок

Я даже слышал свист пуль, проносившихся в считанных сантиметрах от моего тела, вновь ставшего на удивление лёгким.

И только сейчас я понял, что у меня больше ничего не болело… даже шрам на лице, оставшийся от гальки, не саднил. Тело не чувствовало более себя практически сваренным вживую, а лёгкие дышали снова ровно и глубоко. Мне более не приходилось делать усилий, чтобы пропихнуть в себя глоток свежего воздуха.

Голова гранатомётчика в старомодном сферическом шлеме неестественно накренилась, и он мешком свалился на землю.

На холм от припаркованной метрах в ста пятидесяти машины бежали ещё трое чёрно-белых, на ходу паля всё из тех же австрийских винтовок. Перекатившись через спину, я залёг, приникнув к земле. Передо мной то и дело вздымались «фонтанчики», выбивая клочья дёрна и пепла. Пули свистели над головой, а я всё пытался и не мог воссоздать одну-единственную знакомую мне боевую магему.

Чёрно-белые уже взбегали по склону холма, когда я чуть приподнялся и с мощным энергетическим выплеском врезал кулаком по земле. Пуля сорвала второй навесной наплечник, однако эффект получился, что надо. Иссушенная и спечённая почва вздыбилась пыльным облаком, полностью скрыв меня от нападавших.

Будь у меня неповреждённая броня и, что самое главное – «алмазная рубашка», я мог бы забить на их выстрелы и даже не думать о дополнительной защите, но сейчас любое попадание вполне могло привести к летальному исходу.

Схватив за шиворот первого убитого мной стрелка, я с тихим рыком метнул его тяжёлое тело прямо сквозь свою импровизированную «дымовую завесу» в приближающихся чёрно-белых. С новой силой застрекотали автоматы, изрывая на клочья их уже мёртвого товарища, я же, высоко подпрыгнув, перелетел через облако, и как только увидел противников, с двух рук метнул оба своих балисонга.

Я даже на мгновение загордился тем, насколько я меткий и ловкий! И чего Грем постоянно говорит, что я косой и доверять мне метательное оружие не стоит. Вон как сразу двоих, да ещё и в прыжке, и вниз головой! Впрочем, время для подобных мыслей было вовсе не подходящее.