Вампирский роман Клары Остерман

Отряхивая руки от золы, уже собирались обратно, когда Сестра возникла прямо передо мной.

– Господин, – на бледном лице выделялись огромные, какие-то полоумные глаза, – вы тут главный?"

"На тот момент уже приехали Эраст и голова, поэтому ответственность перелегла на их плечи. Расследовать поджог (если это он, в чём сомнений теперь не остаётся) в Великолесье – не моя забота. Так я считал на тот момент. Поэтому я указал Сестре на Эраста и продолжил разгребать пожарище. О ней я и не вспоминал, больше озабоченный тем, получится ли отстирать от золы рубаху (верхнюю одежду и даже сюртук я снял, не желая испортить), когда с улицы послышались крики.

На пожарище и так постоянно говорили на повышенных тонах: мужики, разбиравшие завалы, доктор Шелли, недовольный тем, что Сёстры, ценящие покой духовный, сопротивлялись его манипуляциям с телами погибших, а голова пытался примирить обе стороны, чтобы работа ни того, ни другого не прерывалась. А ещё бабы из ближайшей деревни, пришедшие поглазеть на трагедию, завывали и причитали.

И вот все эти крики, уже почти слившиеся в гармоничный в своей хаотичности гул, вдруг разорвали взволнованные вопли.

Все поспешили на улицу, побросав дела, потому что по интонациям тех возгласов стало сразу ясно, что случилось нечто важное.

У конюшен, которые только чудом не тронул огонь (ну и стояли они поодаль от жилого сруба) вокруг Эраста и Сумеречной Сестры собрались люди.

Это была маленькая девочка лет десяти. Вся перепачканная в крови, одетая лишь в ночную сорочку. Она была ужасно перепугана и, сразу уточню, до сих пор не пришла в себя от ужаса и потому не говорит. То и дело теряя сознание на руках Эраста, девочка тянулась к Сумеречной Сестре и, приходя в себя, тут же заходилась диким криком и рыданиями.

Я протолкался через толпу к конюшне.

– Что с ней? – мой вопрос слился с десятком чужих голосов.

Ночная сорочка ребёнка была багровой от запёкшейся крови. Кожа бледная, вся в синяках. Но ни ожогов, ни следов золы на ней я не заметил.

– Тише, родная, тише, моя золотая, – шептала Сестра, гладя девочку по дрожащей ручке.

Я догадался отдать свою шубу ребёнку. Закутав её (она была ледяной), девочку положили в наши сани.

– Куда её везти? Где госпиталь? – спросил я, садясь на место извозчика.

– Не в госпиталь.