Вампирский роман Клары Остерман

Голой рукой он схватил золотой шар, и на мгновение констанц погрузился в полную тьму, а в следующий миг огонь загорелся в руках Тео.

А корабль затрясло и начало мотать в стороны.

– Стой! – во вспышках света, совсем как тогда, на маскараде, я увидела рогатый силуэт, сбегавший с капитанского мостика.

Но Тео не слышал его, поглощая силу из путэры. Вены его загорелись золотом. В яркой вспышке я увидела перекошенное лицо отца, и Шелли, выхватившего револьвер, а потом снова стало темно.

Так темно, что различить что-либо смогли только двое: я и Тео.

А он прытко, как зверь, подскочил к моему отцу, занёс руку для удара.

Я кинулась наперерез, сбила с ног, и мы покатились по рубке к входному люку.

Тот распахнулся, и нас выбросило на палубу.

Колючий снег, почти ледышки, что полетели с вдруг ставших невероятно близко облаков, закололи лицо.

Остальные кинулись следом. Мы кубарем катились по палубе, как два сцепившихся кота.

– Хватит, Клара! Он должен умереть.

Ногтями, что вдруг вытянулись и стали изогнутыми, точно когти, Тео вцепился в путэру, едва не раскалывая её напополам.

– Отдай! Ты её сломаешь! – закричала я.

И хрустальный шар в наших руках и вправду треснул. Пронзительный звук разнёсся по палубе."

"Порыв ветра вдруг покачнул констанц, и палуба снова накренилась. Мы все покатились к перилам. Тео толкнул меня вперёд, я завизжала, пролетела несколько локтей и угодила в руки к Давыдову. Он схватил меня за запястье, сам вцепился в поручень, но меня уже перебросило через перила, прямо в бездну над столицей, раскинувшуюся под набравшим высоту кораблём.

Я визжала, цепляясь за Давыдова, а прямо над нами, вдруг перевернувшись, пролетели двое.

Я не поняла ничего поначалу, только кричала, когда в небе над Белградом засияла яркая вспышка. Раздался взрыв. Искрило, горело что-то, взрывалось. И ветер раскачивал корабль, завывая. И только когда констанц снова выровнялся, меня вытянули наверх. Сидя на краю, я перебегала взглядом от одного к другому, считала всех по порядку, но не могла найти самого главного.

– А папа… где папа?

Мужчины молчали, потупив взгляды.

Кажется, я пыталась перебраться через перила, не уверена. Только помню, как Давыдов тащил меня в каюту, а я брыкалась и умоляла отпустить.

Всю ночь я прорыдала в своей каюте, пока наш корабль висел над городом. Дзив и Шелли никак не могли разобраться с управлением.

Утром зашёл Шелли, присел на край моей койки.

– Вам стоит полететь с нами, господица Остерман, – сказал он.