Вампирский роман Клары Остерман

Он бросит меня, как только доберёмся до Белграда. Что я буду делать там?

Дура! Какая же я дура! Нужно было промолчать, но нет, впервые я посмела открыть рот, и вот, пожалуйста.

Но Тео сам довёл меня, честное слово.

Вечером, когда стемнело, он не стал зажигать свет, вместо этого достал фарадальское чудо из моего саквояжа, положил на стол и долго любовался. Золотой свет слепил до рези в глазах, а Тео смотрел, не отрываясь, мечтательно и с любовью, и улыбался, сжимал его пальцами, вытягивая Золотую силу, и я слышала, как трещало стекло, когда ногти его на короткое мгновение менялись, обращаясь в острые когти.

Не знаю, способны ли мои руки на такое, и знать не хочу.

Каждый раз, как стекло путэры трещало, я вздрагивала, а яркий свет мерцал и гаснул.

– Считаешь, это смешно? – не выдержав, едко спросила я.

– Считаю, это красиво, – ответил Тео, даже не взглянув на меня.

– Ты убил целый табор ради какой-то ерунды.

– Мы убили целый табор, – поправил Тео, – ради источника невероятной силы, который, к тому же, ищет твой отец.

– И что ты будешь с ним делать?

Он лениво перевёл на меня взгляд, впрочем, не задерживаясь на мне, словно я представляю собой нечто совершенно неинтересное.

– Что ты собираешься с ним делать? – повторила я настойчивее, но вновь не получила ответа. – Тео! Зачем тебе эта штука?

– Вряд ли ты поймёшь.

– Так объясни. Я не дурочка какая-нибудь.

– Хм… Разве?

Это вывело меня из себя. Весь день он молчал, но как только открыл рот, как из него посыпались оскорбления.

– Но ты ведёшь себя как маленькая дурочка, – заявил он крайне надменно.

– Хватит! – воскликнула я и тут же испугалась, что нас услышат соседи, но грохот колёс, скорее всего, заглушил крик.

– Маленькая, слезливая, трусливая дурочка.

О, Создатель! Он наслаждался этим. Каждое полное издёвки слово приносило ему удовольствие.

– Маленькая дурочка, которая не может себя контролировать и убивает всех подряд.

– Неправда. – На глазах у меня тут же выступили слёзы.

Я сжала кулаки, пытаясь хоть как-то совладать с собой, но безжалостная честность его слов впивалась в сердце как ножи. – Не я одна убивала этих людей. Ты был там всё время со мной. И в Курганово. И на постоялом дворе. – Я захлёбывалась словами и уже тонула в слезах, но никак не могла остановиться. – И в фарадальском лагере. Ты убивал их вместе со мной. Я же делалал это лишь потому, что ты приказал мне так поступить.