В центре урагана

Какие бы стены крепкие ни были, но если прилетает чужой снаряд, он много гадостей натворить может.

Больше всего меня интересовал этот неизвестный бандит, который очень хочет меня видеть. И когда мы выехали на пляж и спешились, я увидел, кто это.

Фома! Вот так встреча! Вот с кем я пообщаться хочу. Вдумчиво, с толком, с расстановкой. У меня такое подозрение, что из этого персонажа я добуду нужной информации по Тортуге больше, чем обещал Ахмет. Выходит, что Фома мне нужен. Интересно лишь узнать, зачем я ему.

Бандит сидел на песке со связанными за спиной руками.

Их тут человек тридцать, в цепочку выстроены. Чуть в стороне раненные лежат, им помощь оказывают. Это кто уже сам сидеть не может и раздумывает — то ли богу душу отдать, то ли в плену задержаться.

Штаны на Фоме в прорехах, яркая белоснежная рубаха с пятнами крови и жилетка из тонкой кожи с отметинами, будто в огонь сунули. Может, горящими парусами завалило, может еще где вляпался. Но смотрит спокойно, даже пытается иронично улыбаться.

— Здравствуй, старый друг.

В прошлый раз мы так и не попрощались.

— Точно. Все хотел тебе спасибо сказать, что помог из плена бежать.

— Ну ничего, успеем еще поговорить по душам. И про то, как ты негров подбивал в походе участвовать. И как объездчиков из засады уничтожал.

Скривился, не понравилось ему, что я о последних похождениях осведомлен. Я же продолжаю давить. Пока клиент ошеломлен, пока он под впечатлением от учиненного разгрома, надо из него важную информацию добывать. Чую я, не зря он меня видеть хотел.

"

"— Поэтому, Фома, у тебя жизнь будет интересная, но вряд ли долгая. И в конце этой самой жизни вполне может оказаться пеньковый галстук. И кайло на угольных копях или кирку в шахте еще заслужить надо.

Помолчал, скривил тонкие губы. Зыркнул в сторону стоявших сбоку полковника и преподобного, на меня уставился:

— Слово дай, что живым оставишь. Ты человек серьезный, твоему слову поверю. Черт с ним, с каторгой, по вашим законам заслужил. Но жить хочу. Понимаешь?

— Жить? Это да, это теперь привилегия.

Особенно после того, как вы всей кодлой по женщинам и детям из пушек стреляли. Чем церковь не угодила? Там ведь никогда ни объездчиков, ни ополченцев не было… Ну да ладно, что сказать хотел. Если в самом деле что-то важное, то я попрошу тебя не вешать.

— Слово?

— Слово. Но информация должна того стоить.

Фома поморщился:

— Попить дай, горло дерет. Еле из трюма выбрался, когда там пожар начался.

Я снял с пояса флягу, дал ему напиться.