В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

Я же вижу!

Отвлекаясь на меня, пропустил удар в челюсть… еще один в живот… пинок

— Нет! Не смейте его бить! — завизжала я что есть сил и бросилась в самую гущу, используя приемы рукопашного. Уши заложило от бешеного пульса… слышала только маты вокруг. Кажется, меня бить было запрещено, приходилось иначе бороться с сумасшедшей фурией, в которую я превратилась — сдерживать, но не применять силу.

Увидев, как меня питаются скрутить несколько мужиков, Туманов, наконец, перестал поддаваться — провел отличный прием, выбираясь из захвата и подскакивая на ноги.

"Его смех эхом разнесся по округе. Он не собирался нам позволять ничего подобного. Закатил глаза и вынул из-за пояса пистолет, направив дуло мне в лоб. Никита обреченно закрыл глаза, сдаваясь. А вот зря! Он не выстрелит в меня! Но тут я с ужасом осознала, что самого Туманова ему ничто не помешает подстрелить.

Нас скрутили несколько человек, растаскивая в разные стороны. Медведь убрал оружие и снова обратился ко мне:

— Мария Александровна, да что ж такое? Мы же вас пытаемся вырвать из лап похитителя, а вы нас же и избиваете. Нехорошо. Придется доложить вашему брату.

Меня начинает натурально трясти от злости, от отчаяния. Я ничего не могу сделать.

— Он не мог приказать избить человека! — рявкнула в ответ, особо не веря себе. Ник вполне мог приказать такое сгоряча.

Медведь правильно истолковал сомнения в моем голосе.

— Цитирую дословно: «места чтоб на нем живого не осталось». Так что… мы только выполняем указания вашего брата… — я не хотела верить тому, что слышу. Ник не серьезно… или… Видимо, и правда был очень зол, когда это говорил.

— Стойте! — Туманов сплюнул кровь от разбитой губы, а у меня сжалось сердце от жалости. Ему явно уже хреново от полученных ударов.

Бровь Медведя взлетела в удивлении, но явно в поддельном. Он же видел, что Никита не в курсе.

— Она разве не сказала? Ах-ха! Мария Александровна, ну как же вы так? Подождите, значит, вы дурили ему голову все это время? Аплодирую! — он и правда захлопал в ладоши, в то время как взгляд Никиты наливался злостью и раздражением. Пока не на меня — на издевающегося над ним Медведя. Требовал объяснений.