В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

А я еще хотел насладиться близостью…

Лежу некоторое время неподвижно, но не могу удержаться, провожу рукой по спине, ощущая пальцами позвонки. Натыкаюсь на лифчик. Оу, это уже кое-что. Значит, мы не были в усмерть пьяны. Второй рукой двигаю по ноге и удостоверяюсь, что трусики тоже на месте… замечательно. Мы хотя бы не сделали это в угаре. Не хотелось бы забыть такое. А ведь я и правда ничего не помню…кроме жуткого сна…

Маша пошевелилась, еще крепче прильнув ко мне и обхватив рукой.

— Чщщ, — пробормотала чуть слышно и снова провалилась в сон.

Странно как-то. Хотя… вполне объяснимо: я мог что-то говорить во сне. Возможно, даже звал ее. Вот она и успокаивала. Похоже на правду. Не удивлюсь, если еще и кричал.

Меня снова передернуло от воспоминаний, и Маша как будто почувствовала — прижалась губами к плечу.

Плохие мысли на время вылетели. Ее нежность всколыхнула почти схлынувшее желание. А губы, эти сочные лепестки… как же хотелось подтянуть ее к себе и прижаться к ним. Останавливало то, что с этого бодунища первый поцелуй окажется не самым вкусным.

Но Маша и не думала выбираться из чар Морфея, а мое самообладание застыло на грани. Еще немного и она спровоцирует меня на что-то более серьезное… как первой ночью, когда осталась без своих трусиков, а я без мозгов.

Мои поглаживания становились все более откровенными, пальцы то и дело проскальзывали под края кружев. Головокружительная мягкость девичьего тела сводила с ума.

Видимо, сон Маши тоже начинал отступать, что не мешало ей чуть тихо постанывать и жаться ко мне. При этом вздыхать:

— Нет, Никита, не надо… прошу…

Как же не надо, если сама гладит мою грудь, царапая ноготками, сама проводит руками по бицепсам…

Мои пальцы тоже не остаются в стороне…"

"— Да, кроха, — шепчу в ответ, подбираясь губами к ее шее. Хочу ощутить какая она сладкая, какая чувственная спросонья. До сих пор помню, как целовал ее там, как она хватала меня за волосы, а потом резко оттолкнула.

— Никита! Ты что творишь? — надо же, не кричит. Нерешительно добавляет, — эй, тебе нельзя… наверное… хм… да ты здоров!

Вот тут она уже окончательно стала самой собой, а то я сперва даже испугался, что мне подменили заложницу.

Выбралась из моих объятий и забрала одеяло, чтобы скрыть от меня свое чудесное тело.