Дядя самых честных правил 12. Финал

— Кузнецов⁈

Он не ответил и, пошатываясь, вошёл в дом. Мурзилка оскалился, выгнулся дугой и зашипел на ночного гостя. Кожа его была пепельной, словно у покойника. Глаза неприятно белёсые, смотрящие прямо перед собой. Волосы на голове неаккуратно обрезаны, словно их кромсали ножом. И самое жуткое, губы у него были зашиты толстой суровой ниткой.

— Ёшки-матрёшки!

Уронив бутерброд и бросив книгу, я вскочил со стула.

— Что ты такое⁈

Чем дольше я вглядывался в ночного гостя, тем больше меня охватывало недоумение. Он не был живым, насколько я мог судить.

Покачнувшись, он перевёл взгляд на меня, выставил перед собой руки и шагнул вперёд. Не задумываясь, я взмахнул ладонью, вытаскивая эфирную плеть, и хлестнул ею Кузнецова.

Ничего! Бич, рассекающий смертную плоть, ничего не смог сделать «Кузнецову», только отбросил его назад. Он ударился о стену, глухо захрипел и снова двинулся в мою сторону шаркающими шагами.

Удар! Ещё удар! «Кузнецов» отлетел к стене, и я сбил его с ног. Мурзилка яростно шипел на ночного гостя, но в драку ввязываться не спешил, так же, как и я, не понимая, с чем мы столкнулись.

— Анубис!

«Кузнецов» опять вскочил и дёрнулся в сторону, уходя от плети.

— Анубис, где тебя носит⁈

В буфете, слева от странного мертвеца, зашуршало, дверцы приоткрылись, и показалась шакалья голова. В тот же момент «Кузнецов» зарычал, прыгнул к буфету и ударил Анубиса кулаком.

— Ах ты, сволочь!

Ударить плетью я не успел. В открытую дверь ворвался Кожемяка, мгновенно сориентировался и обхватил «Кузнецова», прижимая ему руки к туловищу.

— Вяжите, Константин Платонович! — он едва удерживал вырывающуюся тварь. — Или голову ему рубите!

— Голову всегда успеем.

Толстая эфирная нить выскользнула у меня из руки и спеленала «Кузнецова» в плотный кокон. Будто толстая гусеница, он извивался и мотал головой из стороны в сторону.

— Иван, отпускай.

Кожемяка разжал руки, и пленник с глухим стуком упал на пол, продолжая и там вяло дёргаться.

— Р-р-ры!

Из сада на кухню ворвался Анубис, взбешённый, как чёрт. От распирающего его гнева бывший Талант даже стал видимым для обычного человека. Кожемяка открыл рот, посмотрел, как шакалоголовый пинает ногами «Кузнецова», и пожал плечами.

— Успокойся, — я взял Анубиса за плечо. — Лучше скажи, что это такое.