В плену Зверя

Зверь рывком поднял меня и пересадил лицом к себе.

– Блять, Марина, как же я соскучился по тебе, – прохрипел Дамир прямо в губы, до боли сжимая мои волосы на затылке.

– Я чувствую, – попыталась пошутить я, упираясь коленом в его ширинку.

– Кажется, кто-то сейчас дошутится, – сощурился он, – выдеру так, что сидеть не сможешь.

– Это обещание? – поддразнила я с хитрым прищуром.

А после решилась. Слезла вниз, и встала на колени между его широко разведенных ног. Взгляд Дамира за секунду потемнел. Стоило ему только взглянуть на меня сверху вниз – властно, как хозяину, и по телу растеклась приятная истома.

– …ты что делаешь? – после короткой паузы севшим голосом уточнил Дамир.

– Ну, ты же хотел тогда, чтобы я… ну… в общем, я хочу попробовать.

Зверь смотрел на меня молча несколько томительно долгих секунд, а после отрицательно качнул головой.

– У меня секса нормального не было больше недели.

– Да? Тогда для голодного мужика ты слишком долго ломаешься, – не упустила возможности подколоть его.

– Блять, Марина… – прохрипел он. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы сдерживаться. Для первого минета не лучшее время.

Дамир поднялся, сразу возвысившись горой надо мной. Легко поднял на руки и усадил на стол – ноутбук и бумаги безжалостно полетели на пол.

– Ты так всю технику в доме разнесешь… – попыталась пошутить я. На самом деле просто попыталась хоть немного разрядить обстановку, потому что сейчас Зверь просто пожирал меня взглядом.

– Плевать. Тебя хочу.

– А я тебя.

Глаза в глаза. Дамир замер на секунду. Медленно отстранился, неторопливо расстегнул рубашку, оголяя торс. На губах мужчины расцвела победная ухмылка, когда он понял, что я жадно слежу за его движениями.

– Расстегни сама, – приказал он.

У меня не то что земля из-под ног уплывала – я сама как будто качалась на волнах этого предвкушения близости. И что-то внутри просто урчало от удовольствия и требовало подразнить еще этого дикого Зверя. Чтобы он не сдерживал себя, чтобы был зол, разъярен, чтобы брал меня безжалостно, вколачиваясь до сладкой боли так глубоко, как только возможно.