В плену Зверя

У тебя просто… ну, восточная внешность немного, – смущаюсь, но все же говорю это.

– Я не очень религиозен, но да, ты права.

– Но ведь крестик же православный, – растерянно бормочу я.

– Это моей мамы. Она была русской. Все, что от нее осталось.

Я замолчала. Не хотелось бередить прошлое, тем более такое ужасное. Но мне до безумия хотелось узнать больше о Дамире. Абсолютно все: каким он был в детстве, что любил или любит, а что терпеть не может. Все, что связано с ним, казалось важным.

– Знаешь, – после недолгого молчания подал голос Дамир, – если у меня когда-нибудь будет сын, хочу назвать его Карим.

– А если дочь? – не вытерпев, улыбаюсь я, приподнимаясь на руке и стараясь в скудном лунном свете  рассмотреть его лицо.

– Амина. Мой дед так маму называл, ни в какую не хотел для нее русского имени, – весело фыркнул Дамир.

– А как ее звали?

– Алина.

– Она была красивая?

– Очень. Дед рассказывал, что мой отец бегал за мамой, как мальчишка.

– Она была врачом?

– Медсестрой, только первый год работала. А кем был твой отец? И мама? Ты хорошо ее помнишь?

Со вздохом я встала с пледа:

– Пойдем в дом, Дамир.

– Не хочешь говорить об этом?

– Хочу. И расскажу тебе все, что захочешь, но в тепле."

"– Шантажистка, – хмыкнул довольно Дамир и поднялся за мной следом.

Глава 29

Не знаю, почему, но именно прошедший день сблизил нас больше, чем все остальные события. Я вдруг ясно поняла, что передо мной не только Зверь, стальной и безжалостный, но и просто мужчина, из плоти и крови. Иногда вспыльчивый и скорый на расправу, но все же такой… свой.

Поздним утром Дамир быстро управился с колкой дров и растопил печь – этого делать я совсем не умела.

– Вкусно безумно! – прикончив добавку, сыто улыбнулся Зверь.