В поисках любви

Когда появятся палатки, ее судьба будет решена. Он выйдет на поле брани, чтобы превратить девственную мисс Уайтфилд в женщину. Только затем он примет окончательное решение, как с ней поступить.

Эмму разбудило движение. Барка уже не стояла, а скользила по воде. Слух и обоняние подтвердили догадку: она услышала ритмичный плеск и ощутила резкий запах гари. Голоса людей были так же тихи, как звуки самой реки, с удивительной нежностью покачивавшей барку. Ни разу за все время со дня прибытия в Индию она так хорошо не спала!

Открыв глаза, Эмма увидела над собой ослепительно голубое небо.

Кто-то, скорее всего Сакарам, убрал каркас сетки и свернул навес. Она была одна в тени, отбрасываемой перегородкой: кресло Кингстона пустовало. Сладко потянувшись, она села и огляделась.

Рядом стоял столик, накрытый фарфоровой посудой и столовым серебром. Под креслом лежала ее дорожная сумка, рядом с ней белела ночная ваза с крышкой. Сакарам, как всегда, позаботился обо всем. А она так несправедлива к нему! Возможно, другие мэм-саиб привыкли к безупречной исполнительности индийских слуг, но для Эммы это все еще было в новинку.

С одной стороны, этим было трудно не наслаждаться, но с другой – ее тяготило чрезмерное внимание Сакарама. Ей было неприятно, что над ней тряслись, как над беспомощной калекой, не хотелось зависеть буквально во всем от посторонних. Дома, в Англии, ей часто случалось еще с утра отпускать слуг, чтобы весь день со всем управляться самой. Отец и брат все равно не давали им скучать.

Эмма встала и приготовилась достойно встретить наступивший день. Видимо, Сакарам только этого и ждал, потому что, выждав из деликатности некоторое время, он хлопнул в ладоши, сообщая о себе, после чего осведомился, готова ли она выпить чаю. Отодвинув парусину, Эмма улыбнулась насупленному индусу в безукоризненном белом одеянии.

– Вполне готова, Сакарам. Благодарю за все, что вы для меня делали и делаете. Очень вам признательна.

Лицо Сакарама осталось непроницаемым.

– Я стараюсь, мэм-саиб, хотя мои старания не всегда приходятся вам по вкусу.

– Еще как приходятся! Простите меня за вчерашнее. Усталость и неудобства в пути сделали меня капризной.

– Ничего страшного, мэм-саиб."

"Сакарам щелкнул пальцами, и уродливый человечек в набедренной повязке и грязном тюрбане пополз, как краб, за использованной Эммой ночной вазой, чтобы убежать с ней и выплеснуть ее содержимое за противоположный борт.