В поисках любви

Соблазнит он мисс Уайтфилд по пути или нет, она все равно не одобрит образа жизни, к которому он привык в Парадайз-Вью. Это он предвидел еще в Калькутте. Правда, тогда ему было все безразлично и о том, чтобы соблазнить мисс Уайтфилд, и речи быть не могло!"

"Как же ему быть теперь? Прежде всего уничтожить проклятую бумагу! Это главное, остальное потом. Аккуратно поместив пустой стакан в отверстие подлокотника, Алекс покосился на женщину, спавшую рядом. Парусиновая перегородка пропускала желтый свет фонаря, сверху светили звезды; того и другого хватало, чтобы разглядеть ее тонкие черты.

Ее нельзя было назвать красавицей в строгом смысле этого слова, но она была прекрасна своей особой прелестью! Сейчас это было еще заметнее, чем обычно. На закате она сняла уродующий ее топи, и густые волосы служили ей дополнительной подушкой, обрамляя к тому же лицо мягкими прядями. Алекс боролся с желанием убрать их с ее щек, чтобы провести пальцем по ее лицу, нежному, как лепесток цветка. Во сне она выглядела совсем юной и невинной – сущее дитя; какой она была в детстве?

Скорее всего она была трудным ребенком, развитым не по годам, умным и очень подвижным.

Такими же были его собственные дети, особенно Виктория, больше всего на свете любившая свободу и всегда поступавшая по-своему. Алекс готов был сознаться, что души не чает в дочери и чрезмерно ее балует; ни одно создание женского пола еще не удостаивалось такой его безграничной любви, как она. Наверняка мисс Уайтфилд была в детстве такой же, как его Виктория, и тоже казалась окружающим слишком прямолинейной и пытливой.

Виктория с ее изменчивой натурой никогда не найдет себе места в индийском обществе. Примет ли ее британское общество, будет видно дальше. Именно из этих соображений он решил нанять няню. При всей смуглости Виктории и ее экзотической внешности он надеялся, что европейская одежда и европейское образование, а также отцовские деньги дадут ей шанс… Алекс не собирался складывать оружие.

Мисс Уайтфилд стала бы для Виктории прекрасной няней: она была бы блестящим примером настоящей британской леди – стального клинка в шелковой обертке, хотя она и избегает шелка, отдавая предпочтение простым грубым тканям, не гармонирующим с ее женственностью.

Впрочем, она хороша и так.

Как ему хотелось приподнять москитную сетку, заключить своевольную мисс Уайтфилд в объятия и, призвав на помощь многолетний опыт, показать ей все, на что он способен в любви. Но всему свое время. Сначала документ, потом удовольствие.