В плену. И после. История одного эльфа

— Я никого не жду, — сказала ведьма, поднявшись на ноги, и вышла через арку в коридор. Ведомый любопытством, Фай последовал за ней.

За дверью на крыльце, закутанная в черный плащ, стояла королева собственной персоной. Все утро они искали способ с ней встретиться, и вот она явилась к ним сама — невероятная удача!

— Э-эйх-хари, — попятилась Грид, открывая дверь шире и пропуская венценосную гостью внутрь.

Чудовище из Сумрака вошло в дом. Фай наблюдал за ней из своего укрытия: он стоял в конце коридора за лестницей и, благодаря высоким резным перилам, не сразу бросался в глаза.

— Великая эйхарри, — Грид поклонилась королеве с глубоким уважением, но без капли раболепства. Было хорошо видно, что она не боится могущественную правительницу Эйриона, а действительно искренне перед ней благоговеет.

«Я благодарна эйхарри за то, что она вторглась в мой мир. Я ноги ей готова целовать за то, что больше ни одна маленькая химера не пройдет через то, что довелось пройти мне».

— Чем я обязана такой чести?

Неспешным царственным жестом Чудовище из Сумрака подняла руки и сбросила с головы капюшон.

Это был прекрасный момент, чтобы покинуть свое убежище и показаться гостье на глаза, но Фай отчего-то медлил. Внезапно он понял, что в голове не осталось ни одной мысли. Все они разбежались, словно мыши, напуганные близостью кошки.

Тем временем Чудовище огляделось по сторонам и спустя несколько секунд безошибочно отыскало его укрытие.

— Значит, правильно мне донесли, — протянула королева, разглядев Фая за фигурными стойками лестничных перил. — Ты вернулась не одна. Ну-ну, дорогой, хватит прятаться. Иди, я тебя обниму.

Ее губы дрогнули, а потом расплылись в знакомой насмешливой улыбке. Она шагнула вперед и, явно издеваясь, раскрыла Фаю объятия, словно они были друзьями и встретились после долгой разлуки.

Глумилась! Опять она над ним глумилась! Хотела смутить.

Разгадав ее замысел, Фай так возмутился, ощутил настолько яростное негодование, что обогнул лестницу, стремительно подошел к эйхарри и быстро, не дав себе передумать, взял и обнял ее крепко-крепко, до хруста в ребрах. Назло. Чтобы стереть с лица драконицы эту издевательскую ухмылку.