В плену. И после. История одного эльфа

Если Фай после насилия и плена стал неприкасаемым, то Эвер — неприкосновенным. И все благодаря его браку с Чудовищем из Сумрака.

Так почему бы не воспользоваться ситуацией и не сыграть роль жениха другой, облеченной властью женщины? Наблюдательницы королевы тоже внушают страх, ибо на иерархической лестнице стоят на ступеньку выше и членов Совета, и даже эльфийского Владыки.

Пусть думают, что Фай и Грид обручены. Пусть и в его сторону бояться сыпать оскорблениями. Пусть лишний раз подумают, прежде чем унижать его родителей.

Если слухи об их с Грид союзе разлетятся, никто не решится обидеть ни Леола, ни Ронафэль, ни его самого. Можно будет не бояться смертельного удара из подворотни. Убить эльфа-изгоя не то же самое, что — мужа наблюдательницы. Никому здесь не нужны проблемы с Чудовищем из Сумрака.

Да, он так и сделает — притворится женихом Грид.

— Мы помолвлены, — сказал Фай, опустив взгляд и покраснев от необходимости лгать.

Когда тишина, возникшая после его слов, стала нестерпимой, Фай поднял голову. На лице Эллианны блестели слезы.

— Мне так жаль, — прошептала она, протянув к нему руку, но почти сразу же спрятав ее за спину.

Жаль? Неужели ей жаль отдавать бывшего жениха другой женщине? Она же предала Фая, растоптала его чувства! Сама отказалась стать его женой. И теперь ей жаль?

— Это так ужасно, что тебе приходится идти на такие жертвы ради спасения, — вздохнула Эллианна, теребя завязки на мантии.

Ах вот оно что! Бывшая невеста решила, что после суда он тут же побежал к Грид и отдался ей в обмен на ее покровительство. Считает его продажной шлюхой, заплатившей телом за благополучие и защиту? Пусть. Фай не стал ее разубеждать. Плевать ему было, что думает о нем эта предательница. Главное, когда он уедет, никто не посмеет тронуть его семью.

И все же какое вопиющее лицемерие! Сама заварила эту кашу, а теперь льет слезы, изображая святую невинность! Мерзко.

— О чем ты хотела поговорить? — холодно спросил Фай, намеренно продолжая держать Эллианну на пороге и не приглашая в гостиную. Пусть видит: ей здесь не рады.

— О Фай, мне так невыносимо думать, что ты считаешь меня предательницей, — всхлипнула Эллианна, — считаешь, будто это я донесла на тебя Совету.