Чужая маска

Шум голосов сразу стал заметно глуше. Как хорошо, что Сережа с Виктором Федоровичем придумали для нее автомобильную аварию и длительную болезнь. Теперь на нее все можно списать – и изменившийся стиль поведения, и не столь броскую, как раньше, внешность, и частые головные боли, из-за которых она не может подолгу находиться в шумном обществе.

Она проверила мясо в духовке, но вместо того, чтобы вернуться в комнату, села за стол и стала бессмысленно перебирать маленькие серебряные ложечки, приготовленные для десерта.

– Ирина Андреевна!

Ирина подняла голову и увидела Николая.

– Простите, можно мне воспользоваться телефоном здесь, на кухне? А то в комнате такой гвалт стоит.

– Да, пожалуйста, – кивнула она, показывая на висящий на стенке аппарат.

Николай уселся за стол напротив нее и снял трубку.

– Алло! Мама? Поздравляю тебя с Новым годом! Как вы там?..

Ирина встала и стала что-то деловито изучать в холодильнике, чтобы Николай не заметил, что она сидит на кухне просто так, без всякого дела.

– Позвольте вас угостить.

– Я не курю, – покачала она головой. – Даже дыма не выношу.

– Неужели смогли бросить? – удивился Николай. – Вы молодец. Это не многим удается. Может, поделитесь секретом?

– Никакого секрета. Я же сказала вам, я многое делала только для вида, чтобы казаться старше, взрослее.

Он немедленно загасил сигарету и виновато улыбнулся.

– Простите, я не знал, что вам дым неприятен."

"«Мне ты сам неприятен, а не дым», – мелькнуло в голове у Ирины, и она даже удивилась, откуда взялась эта мысль. Николай пока что не сделал ей ничего плохого.

– Курите, не стесняйтесь, я уже иду в комнату, – сказала она, подходя к двери.

– Ирина Андреевна, мне нужно с вами поговорить.

«Ну вот, – подумала она, – вот и началось. Хорошо, если он начнет просить меня повлиять на Сергея в каком-нибудь вопросе, в этом случае я с ним легко справлюсь. А если что-то другое?»

– Я вас слушаю, – спокойно произнесла она, возвращаясь и снова усаживаясь за стол.

– Мне нужна пленка, Ирина Андреевна.

Она молчала. Случилось самое худшее, что только можно было предположить. Речь идет о чем-то таком, о чем она совсем не знает, но обязательно должна знать.