В объятиях страсти

– Не скажу, что удивлен, – брезгливо поморщился Трейгер.

Осознав вдруг, что бессознательно гладит ее по воло­сам, он отдернул руку, напомнив себе, что все осталось по-прежнему: Сирена, как всегда, накликала на себя неприятности, а он, как всегда, ее спасает, несмотря на твердое решение никогда больше не связываться с этой лживой чертовкой.

– Что ты намерена делать дальше?

Сирена села на кровати, жестом попросив Трейгера отвернуться, но он даже не пошевелился.

– Во-первых, мне надо переодеться. Здесь слишком холодно, чтобы разгуливать полуголой.

Трейгер недоуменно приподнял темные брови и скрес­тил на груди руки.

– Я видел тебя и в меньшем количестве одежды, – насмешливо напомнил он. – Можешь не опасаться, что на тебя снова набросятся.

Сирена поспешно скинула разорванное платье и обла­чилась в очередной траурный туалет.

– Так зачем ты хотела меня видеть? – отрывисто спросил Трейгер, разглядывая голую стену в твердой ре­шимости не реагировать на прекрасное тело жены.

– Я кое-что узнала у генерала и подумала, наверняка это может тебя заинтересовать.

– Как я погляжу, старушка не теряла времени даром, – ухмыльнулся Трейгер, и его рука невольно скользнула на ее плечо.

Знакомые ощущения нахлынули на Сирену, но она одер­нула себя, думая, что Трейгер только дразнит ее.

Она отвела глаза и вдруг увидела, что Брендон скор­чился на полу, приготовившись к броску: ему как-то уда­лось за спиной Трейгера потихоньку вытащить шпагу.

Сирена смутно слышала грохот падающей мебели и ругань, сопровождавшие отчаянную схватку мужчин, ка­тавшихся по полу. Превозмогая боль и головокружение, она приподнялась и увидела, что мужчины борются за шпагу. В ту же секунду раздался крик Брендона.

Сбросив с себя безжизненного противника, Трейгер ки­нулся к жене и занялся ее раной, действуя быстро и без лишних слов. Нетерпеливый стук в дверь вызвал новый поток приглушенных проклятий. Опустив вуаль на лицо Сирены, он обернулся и уставился на непрошеного визитера."

"Лицо хозяина гостиницы побелело при виде лежавшего в луже крови Брендона, в груди которого торчала его соб­ственная шпага.