В объятиях страсти

Я дей­ствительно виделся с Митчелом в то утро, но он не говорил мне, что ждет посетителей.

Сирена нахмурилась, заметив медали, украшавшие крас­ный мундир Брендона. Интересно, чем же мог отличиться такой трус, чтобы заслужить их?

– Для столь молодого человека вы собрали неплохую коллекцию наград, – заметила она, недоумевая.

Брендон провел рукой по медалям и выдавил очеред­ную неискреннюю улыбку.

– Я не жалею сил для блага Короны.

«Ровно столько сил, чтобы не запылить сапоги и не помять мундир», – возмутилась Сирена и не удержалась от ехидного вопроса:

– В том числе на пощечины женщинам, посмевшим высказать свое мнение?

Лицо Брендона стало белее снега.

– Сирена заслужила наказание за свои оскорбительные реплики. Она далеко не святая. Если бы вы видели, как…

Брендон с трудом придержал язык и проглотил конец фразы. «У этой старухи просто дьявольский дар заставлять людей оправдываться и выбалтывать свои секреты», – подумал он со злостью.

– И все же не каждый способен так грубо обойтись с женщиной.

Брендон задохнулся от гнева и стиснул кулаки, стара­ясь сдержать охватившее его бешенство.

– Похоже, все Уоррены одним миром мазаны. Не приходится удивляться тому, что Митчел и Сирена плохо кончили.

Вдова хладнокровно наблюдала, как Брендон превра­щался в кучку раскаленных углей.

– Вы задумали отомстить невесте за то, что она пуб­лично дала вам отставку, а заодно и ее отцу, вынудившему вас вступить в британскую армию. Вы ведь не горели же­ланием защищать интересы Короны, не так ли? – И Си­рена, изобразив старческий кашель, покинула Брендона, физиономия которого приобрела оттенок, превосходивший по яркости его красный мундир.

Оставив Брендона бормотать проклятия себе под нос, она прогуливалась среди гостей, стараясь составить представление об офицерах, входивших в штаб генерала Хау. Ее взгляд то и дело останавливался на Брендоне, Джоне и Оливии, которые держались вместе, словно строили планы, как бы разделаться с коварной вдовой. Сирена задавалась вопросом, а не состави­ла ли эта троица заговор против Уорренов, ибо каждый из них имел на то свои мотивы.