В объятиях страсти

Вам следует также знать, что в своих письмах она отзывалась о вас наилучшим образом. Внучка писала, что встречалась с вами, когда бывала здесь с отцом."

"Генерал перебрал список прелестниц, бывавших на его балах, и вспомнил Сирену Уоррен. Редкая красавица, роза в утреннем саду! Признаться, если бы он знал, о ком идет речь, то сразу отклонил бы выдвинутые обвинения. Лицо ее было поистине ангельское. В тот вечер глазах Сирены сверкали шаловливые искорки, офицеры наперебой пригла­шали ее танцевать. Весьма возможно, что информатор дей­ствительно имел личные мотивы, оговорив дочь Митчела Уоррена.

Генерал покаянно улыбнулся.

– Кажется, я действительно заставил вашу внучку незаслуженно страдать. Теперь я припоминаю, что она показалась мне на редкость грациозной, очаровательной и в высшей степени образованной девушкой, что делает честь вашему воспитанию, – добавил Хау с любезной улыбкой.

Вдова тяжело вздохнула и еще сильнее оперлась на трость.

– Думаю, что время, проведенное в вашем обществе, станет для меня самым приятным событием за последние годы.

Нетрудно понять, почему король Георг и лорд Норт доверили вам столь высокий пост, генерал. Я непременно сообщу им, что они не ошиблись в выборе, как только мне представится подобная возможность.

– Прошу вас, зовите меня Уильям, – заявил генерал, с почтением пожимая ее затянутую в перчатку руку.

– А вы должны звать меня Вероникой. Теперь, когда мы стали друзьями, нам ни к чему лишние формальности.

Генерал продолжал улыбаться, глядя вслед тяжело опи­равшейся на трость вдове.

Было что-то непостижимо при­влекательное в этой чудачке. Оставалось только пожалеть тех несчастных, которым она не симпатизировала. Легко представить, как грозная дама отделывает тех, кто не оп­равдывает ее ожиданий. Зрелище обещало быть тем более увлекательным, что генерал мог наблюдать за развитием событий, не принимая в них непосредственного участия, ибо в силу своего положения должен был соблюдать нейт­ралитет по отношению к своим подчиненным, некоторые из которых не отказались бы занять его должность.

В карете Сирена рассмеялась. Завтра вечером она бу­дет свободно прогуливаться среди гостей, опираясь на руку генерала, и доберется до мачехи. Незаметная постороннему глазу медленная пытка – вот чего заслуживает Оливия после всех несчастий, которые принесла Митчелу. «Про­сти меня, Господи, за желание отомстить! – подумала Сирена и закрыла глаза.