В объятиях страсти

– О, Трейгер, как бы я хотела отправиться с тобой домой и начать все сначала.

Вздрогнув, он отстранился от жены и сурово спросил:

– Неужели ты допустишь, чтобы смерть Натана оста­лась без возмездия? Я должен убить его кузена за гнусное предательство. Впрочем, Сэм Хейл так этого боится, что появляется только в сопровождении британцев, которые не нашли более достойного занятия, чем охранять его жалкую шкуру. Натан отдал жизнь за свои убеждения, и я позабо­чусь, чтобы его жертва не была напрасна. Тем более я не покину Вашингтона, когда он так отчаянно нуждается в тех, кто готов сражаться за свободу.

"Сирене стало стыдно. Она вела себя как эгоистка, ду­мая только о том, как сохранить хрупкую нить, связывав­шую их сердца.

– Я понимаю, Трейгер, но…

– Наше время придет, – пообещал он. – А пока мы должны пользоваться каждым счастливым мгновением.

В ту же секунду властные руки заскользили по ее телу, оставляя за собой пылающую дорожку. Жаркая волна за­хлестнула Сирену, и она откликнулась на его призыв, до­рожа мимолетными мгновениями и молясь о том, чтобы поскорее наступил день, когда они смогут обрести свое место под солнцем и насладиться любовью.

Нетерпеливый стук снова заставил Трейгера выругать­ся. Еще немного, и он начнет ненавидеть двери.

– Обещай, что будешь ждать меня здесь, когда я вер­нусь, – настойчиво попросил он, натягивая рубашку и бриджи.

Озорная улыбка осветила лицо Сирены.

– Ты хочешь, чтобы я оставалась в постели все время, пока тебя не будет… на тот случай, если ты явишься без предупреждения? – Ей чертовски трудно было изображать бодрость, но Сирена изо всех сил старалась не расплакаться.

Трейгер усмехнулся.

– При условии, что ты будешь одна. Не хотелось бы по возвращении застать тебя в обществе одного из вояк, всегда готовых оказать даме услугу. И не вздумай возвращаться домой в мое отсутствие. Это слишком опасно. Напиши Веро­нике, если сочтешь нужным, но надеюсь, у тебя хватит ума не появляться там. – Трейгер доверял жене, но догадывался, что она вынашивает планы возвращения в поместье к своей бабке.

– Но, милый… – Сирена собиралась признаться, что Вероника – это она сама, однако Трейгер уже открыл дверь и впустил своего брата.

Изобразив лучезарную улыбку, Роджер непринужден­но заметил:

– Видимо, я имею несчастье появляться в самый не­подходящий момент.

– Таким уж ты уродился, – проворчал Трейгер.