В объятиях смерти

Это была хорошая копия, а не отпечатанная страница оригинала, как все остальные.

— Мне показалось, ты говорила, что существует только один экземпляр, — насмешливо сказал Марк.

— У меня создалось такое впечатление, — ответила я озадаченно.

— Так вот, я спрашиваю себя, не сделала ли она копию и не перепутала ли при этом страницу?

— Во всяком случае это выглядит именно так, — заключила я. — Но где же тогда копия? Она так и не всплыла.

— Не представляю себе.

— Ты уверен, что ее нет у Спарацино?

— Я совершенно уверен, что если бы она была у него, я бы об этом знал.

Во время его отсутствия я перевернул его кабинет вверх тормашками и то же самое сделал с его домом. Кроме того, я думаю, он бы сказал мне, во всяком случае, пока думал, что мы приятели.

— Мне кажется, нам пора навестить Пи Джея.

Мы обнаружили, что у Пи Джея — выходной. Его не было ни у «Луи», ни дома. Сумерки опустились на остров прежде, чем мы, наконец, поймали его в закусочной. Он уже был изрядно навеселе.

Я подхватила его у стойки бара и за руку привела к столику.

Я торопливо представила:

— Марк Джеймс, мой друг.

Пи Джей кивнул и отсалютовал бутылкой пива с длинным горлышком. Он несколько раз мигнул, как бы пытаясь проморгаться, тем временем откровенно любуясь моим привлекательным мужественным спутником. Марк, казалось, не замечал этого.

Перекрывая грохот толпы и оркестра, я прокричала Пи Джею:

— Рукопись. Берил делала ее копию, когда была здесь?

Глотнув пива и раскачиваясь в такт музыке, он ответил:

— Не знаю.

Если и сделала, то никогда ничего не говорила мне об этом.

— Но это, возможно? — настаивала я. — Могла она это сделать, когда снимала копию с писем, которые отдала вам?

Он пожал плечами, по его вискам стекали капельки пота, лицо горело. Пи Джей был более чем навеселе, он был пьян в лоскуты.

Пока Марк бесстрастно наблюдал за происходящим, я попробовала еще раз:

— Ну, хорошо, она брала рукопись с собой, когда отправлялась копировать письма?

— .

..как Боги и Бекол... — затянул Пи Джей, подпевая хриплому баритону и отбивая ритм вместе с толпой по краю стола.

— Пи Джей! — громко крикнула я.

— О Господи, — запротестовал он, его глаза были прикованы к сцене, — это моя любимая песня.

Тогда я откинулась на стуле и позволила Пи Джею петь его любимую песню. Во время краткого перерыва в представлении я повторила свой вопрос.