В моём сердце ты... (СИ)

Напряжённо ждал её ответ. А она ничуть не переменилась в лице. Всё с тем же безразличием произнесла:

– Мне жаль.

– Жаль? – растерянно переспросил.

– Да, мне правда жаль. Я ничего такого не хотела. Поэтому прошу вас, забудьте наше… маленькое приключение в Новосибирске. Для меня это был просто… способ скоротать вечер и не более. Скучно было… а тут вы подвернулись. Ну и…

Её слова, мягкие и вежливые, били наотмашь, выжигали в душе язвы. Сердце тяжёлым, громоздким камнем распирало грудь.

Андрей всматривался в её бесстрастное лицо, пытаясь найти хоть намёк той женщины, которая была с ним.

На ум совершенно неуместно всплыла дурацкая поговорка «поматросили и бросили». Смешно. Точнее, было бы смешно, если б не было так тоскливо.

– Ясно, – усмехнулся он, пытаясь скрыть горечь, которая всё равно прорывалась. Актёр из него никудышний. – Потрахались и забыли?

Грубил он намеренно, из злости, но и это её не проняло.

– Получается, так.

Андрей развернулся и стремительно вышел из кабинета.

Если бы он вдруг вернулся, то увидел бы, как она, упав на кресло, заходится в беззвучном рыдании, глотая слёзы. Но он опрометью сбежал с лестницы, вылетел во двор, а пару минут спустя его опель, взревев, уже нёсся прочь.

Глава 34

Одному богу известно, скольких усилий стоило ей пережить минувшую неделю. Приходить в офис с бесстрастным лицом, разговаривать с людьми как ни в чём не бывало, работать. Хотя полноценной работой это сложно было назвать.

Подчас Елена Эдуардовна несколько раз перечитывала документ, чтобы уловить, о чём речь, и неоднократно ловила себя на том, что бессмысленно пялится в экран монитора, с трудом вникая в простейшие цифры какого-нибудь очередного отчёта.

Привычные действия она ещё делала по инерции, а где требовалось хорошенько пораскинуть мозгами или, что ещё хуже, проявить творческий подход, – впадала в ступор."

"Мысли неотвязно крутились вокруг Батурина. Никак не шёл он из головы.

Елена Эдуардовна сейчас как никогда ненавидела свою работу. От одной мысли, что он здесь, сердце рвалось. Но находиться дома, в одиночестве – ещё хуже. Тут она худо-бедно держалась, а дома, в одиночестве – хоть на стены лезь.

Встреч с Батуриным она избегала. Считала, что не видя его, она быстрее переживёт свою боль.

Лучше бы он уволился, даже думала она порой, но в то же время боялась этого.