В горах ближе к небу

В замке Вальганиуса тоже погас свет. Все смешалось — шум обвалов, странный гул, пыль и тьма. Хетт закрыл глаза и всем телом прижался к «Золотой богине». Ожидание смерти утомило его. Он даже желал ее…

Вальганиус нервничал. Катастрофа произошла чуть раньше, чем он ожидал. Пришлось ускорить взлет корабля. На экране внешнего обзора Магистр еще видел Драгию, вернее, то, что от нее осталось…

«Не стоило рисковать и тянуть до последнего, — мысленно ругал себя Великий Изгнанник. — Ничто в этом бренном мире не заслуживает сильной привязанности.

Вальганиуса клонило в сон. Он потратил слишком много сил на борьбу с собственной жалостью. Как глупо!..

Планета Земля, Памир. Община гуру Нангавана. Наше времяУтренняя групповая медитация сорвалась. В общине нарастала истерическая нервозность. Никто не понимал, в чем дело.

Учитель предложил обсудить положение вещей. Шраваки неохотно согласились. Первым взял слово Белкин. Он покраснел от волнения и даже перестал жевать свои орехи.

— Что-то происходит, — дрожащим голосом заявил толстяк. — Но мы не знаем что. От нас скрывают правду. Это… безобразие! Мы здесь не враги друг другу, а… братья по духу. Вот.

Он сконфузился и сел. Такая длинная обличительная речь далась ему нелегко.

— Правильно, Белыч! — поддержал толстяка Криш. — За кого нас принимают? За лохов?

Молчун Яков и тот на сей раз подал голос.

— В чем, собственно, дело? — поджимая губы, спросил он, обращаясь почему-то к Нангавану.

Столь интеллигентный слог показался Длинному вызывающим.

— Хватит выпендриваться! — взорвался он. — Нельзя ли выражаться как-нибудь попроще? У нас тут не дворянское собрание!

Нангаван посмотрел на Хакима, ожидая, что и тот выскажется. Но Хаким молчал. И тогда гуру решил прибегнуть к своему обычному испытанному приему, который до сих пор срабатывал безотказно.

— Пусть властвует внутренняя правда, — важно заявил он.

По опыту Нангаван знал: чем более нелепо звучит фраза, тем она эффектнее. Сначала ученики будто впадают в транс, сокрушенные степенью своего невежества. Потом начинают думать. Ни один не пожелает признаться, что ничего не понял.

Учитель с глубокомысленным видом замолчал, а гираваки застыли в замешательстве. Однако ненадолго.