В горах ближе к небу

Отступивший было страх охватил его с новой силой.

— Вдохните и представьте себе, что вы выдыхаете, — продолжал бубнить Нангаван. — Выдохните и представьте себе, что вы вдыхаете.

Он произносил эти слова машинально, они не мешали ему думать о своем. Например, о грехе или о миссии, которая так и оставалась непонятной ему.

— Учитель! Учитель! — завопил Хаким, вскакивая со своего места и возбужденно размахивая руками. — У меня получилось! Я смог!

Нангаван вздрогнул. Он не сразу сообразил, о чем идет речь.

— Я знаю! Я все понял! — продолжал вопить Хаким.

От избытка чувств у него перехватило горло. Остальные гираваки тоже повскакивали. Никто не понимал, что происходит. Наконец всеобщее волнение улеглось, и Хаким смог рассказать о своих ощущениях во время медитации.

— Я сидел и выполнял то, что говорил Учитель. И вдруг, непонятным образом, встал, расправил плечи и вздохнул полной грудью. В этот же самый момент я увидел, что мое тело продолжает сидеть в позе лотоса у моих ног…

— Тебе не показалось? — недоверчиво спросил Криш.

— Я не курю, — возмутился Хаким. — Тем более наркотики. С какой стати? Я сидел, медитировал, и…

— А сейчас ты тоже видишь свое тело со стороны? — перебил его Белкин.

— Сейчас? Нет…

Хаким растерянно замолчал.

— Почему?

— Ну… я полагаю, это было мимолетное ощущение. Я слишком обрадовался, вскочил и все испортил, — огорчился Хаким. — Но мне не показалось! Я в самом деле стал чем-то отдельным от своей плоти…

Нангаван не верил ушам.

На всякий случай он пока промолчал. Как же ему отрешиться от гнетущих сомнений? Они разъедают душу подобно червям, способным испортить любой, самый прекрасный плод.

Остаток дня прошел в обсуждении нового состояния Хакима.

— Завидую тебе, брат, — пробормотал он, обнимая Хакима. — Ты вдохновил всех нас. Какое счастье, что надежды сбываются!

Хаким же пребывал в состоянии эйфорического восторга. Что-то должно измениться.