В горах ближе к небу

Ладно, ей будет не скучно по крайней мере. А то здесь, в Нойлехе, жизнь течет слишком размеренно.

Не успела ее посетить эта мысль, как пространство вокруг них с Хеттом окрасилось в алый цвет. Раздался шум и свист крыльев.

— Кто здесь? — воскликнула она.

Хетт с перепугу метнулся в угол и спрятался за резную ширму.

— Я прорицатель Ацтлана… — простонал голос.

— Что тебе нужно?

— Я ищу свою дочь…

Хетт, в отличие от Манфи, замер от ужаса. «Золотая Богиня» осталась спокойна. Она знала, что существуют разные миры, наподобие Нойлеха, которые населены духами.

— Прорицатель Ацтлана, — ответила она, — мне ничего не известно о твоей дочери.

Шум крыльев прошелестел где-то высоко, у самого потолка, и затих…

Планета Земля, Памир.

— Черт, и как они здесь ходят? — споткнувшись, буркнул Марат.

— Привыкли…

Голдин шел уверенно, не глядя под ноги. Он столько раз поднимался и спускался по этой тропе, что мог пройти по ней с закрытыми глазами.

Дом был покрыт замшелой черепицей, в маленьких окошках горел свет. Над крышей курился дымок.

— Хорошо, что мы добрались, пока не стемнело, — сказал Женя.

— А почему в доме свет горит?

— Там почти всегда сумрачно, как в погребе. Окна маленькие. Приходится жечь свечи. Их у Нангавана целый сундук. Электричества-то в общине нет.

Массивная деревянная дверь открылась бесшумно, в лицо ударил запах овчины и горелого теста."

"— Длинный Витя опять лепешки сжег! — шепнул Голдин, блестя в темноте глазами. — Наверное, как всегда, ум отключил. Балбес!

Они остановились в душном тепле тесного коридорчика, прислушались.

— Тихо… — заметил Марат. — Может, спят?

— Рано еще. Удивительно, как это они не ругаются.

— Ладно, пошли.

Марат толкнул вторую дверь, ведущую во внутреннее помещение. В просторной комнате с низким потолком притаились по углам густые тени, догорал открытый очаг, сложенный из круглых валунов. На полу в позе лотоса сидели четыре человека. Пятый развалился на деревянном, застеленном одеялами ложе.