В горах ближе к небу

Одна ее часть тосковала по Хелиону, сокровищнице их цивилизации, а другая рвалась обратно в космос, чтобы отыскать следы Манфи.

Как только Элакриэн ступил на гладкое посадочное покрытие, Найс вышел навстречу. Они обнялись. Слова были не нужны. Жители одной из самых прекрасных планет галактики Эол забыли, что такое притворство и вражда. Их отношения строились на основе искренности и любви.

Найс спешил доставить Элакриэна в центр восстановления здоровья пилотов. «Черепаха» отчалила и заскользила по воздуху.

— Сначала домой, — попросил он.

— Как скажешь… — согласился Найс. — Удалось ли выяснить хоть что-нибудь о Манфи? — спросил он немного погодя.

Ему было известно, что Тэлл привел и посадил «Эрбор», корабль Манфи с грузом золота. А где она сама? Что с ней?

— Никаких новостей… — ответил Элакриэн. Оба почувствовали смущение и замолчали.

— Прости, Тэлл.

— Я все равно ни на мгновение не забываю о ней… «Черепаха» начала плавно снижаться. Внизу блестели на солнце прозрачные желтые купола города…

Совет, на котором Тэллу Элакриэну предстояло изложить собранную им информацию, назначили на вечер этого же дня, когда Усталый Хели, — так жители Хелиона называли солнце, — отправится на покой.

Известие о возвращении «Этлона» и «Эрбора» облетело всех и вызвало заметное оживление. Город Флайкилл, — главный космический центр Хелиона, — давно не видел такого скопления граждан.

Правитель планеты Аффит Эмеруэн устал от безнадежных попыток исправить ситуацию. Он мерил шагами огромный, опоясанный колоннами зал и думал, думал…

— Аффит!

Правитель поднял красивую, гордо посаженную голову и обернулся. Перед ним стоял Стэлл Ор — единомышленник, советник и ученый, владеющий уникальными знаниями физики макромира.

— Я не заметил, как ты вошел, — удивился правитель. Советник чуть склонился и тут же выпрямился.

— Нельзя погружаться в размышления столь глубоко, — медленно произнес он.

— Ты собираешься сообщить мне нечто ужасное… — догадался Аффит. — Говори.

— Драгия взорвалась. Ее больше не существует."

"Правитель не мог представить себе более страшного известия.