Чувства навыворот

 — Я так… больше не могу!

— Чего не можешь-то?

Мягкое прикосновение его указательного пальца к обнаженной ключице обожгло, точно огнем, и заставило умолкнуть, до боли прикусив щеку изнутри. Дернувшись, он на миг отнял руку.

Но затем мертвой хваткой вцепился в перемычку на лифе от ее купальника.

Подобной наглости Синицына никак не ожидала.

Потому и взбунтовалась, напрочь забывая про страх:

— Ты охренел? — ударила парня в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Отойди!

— Нет! — тихо. Жестко. Как приговор.

— Да что с тобой? — со всей дури, подобно дикой кошке она вцепилась в запястье, удерживающее в плену ее одежду.

— Я-то? — мучительно прошипел он ей прямо в губы. — Пытаюсь… не сдохнуть!

А после, ломая жалкое девичье сопротивление, Вячеслав настойчиво рванул тонкую ткань купальника наверх. К ее беззащитному горлу.

Глава 17

ИринаДогадавшись о намерениях парня, Ирина завопила:

— Не взду… май…

Но шокированно умолкла, оказавшись не в силах поверить в реальность происходящего.

"Так мучительно и надрывно ее сердце не колотилось еще никогда.

Перед глазами плыло. Легкие горели изнутри — столь часто и жадно она поглощала спасительный кислород. Колени предательски дрожали.

Поджилки тряслись от волнения. Пульс и тот гудел в ушах, оглушая.

Да и во рту пересохло до противной горечи.

Даже время замедлило свой ход в тот самый миг, когда Красницкий бесцеремонно сдвинул в сторону ткань купальника, полностью обнажая ее тяжелую упругую грудь.

Спохватившись, она возмущенно взвизгнула, пытаясь оттолкнуть его, дабы целомудренно прикрыться. Слава не позволил!

Он предостерегающе зашипел, проворно перехватывая ее руки еще в воздухе. Больно стиснул (точно стальными клешнями), и вдавил в стену прямо поверх ее головы, удерживая оба запястья всего одной своей огромной ладонью.

Ирина с затаенным ужасом поняла, что оказалась в ловушке. В западне.

Обездвиженная. Беспомощная. Почти голая.

Раскрытая и абсолютно уязвимая перед лицом врага.

Но странное дело — она не испугалась. Напротив, разозлилась!

Рассвирепела, до боли стискивая зубы и награждая противника взглядом разъяренной фурии, готовой к нападению.

«Ну почему? — обиженно взывала к «высшим инстанциям».