Чувства навыворот

Старший брат матери Эдуард Анатольевич Макаров с супругой Антониной Петровной. Едва Вячеслав оказался на пороге гостиной, родительница тут же набросилась на него с теплыми объятиями и поцелуями:

— Мой сыночек! Моя радость! Мое солнышко!

— Мама! — отстранился он, немного смущаясь. — Прекрати! Мне не десять лет!

Для долгих семейных посиделок настроения не было от слова совсем.

Поэтому, наспех поздоровавшись с дядей и тетей, Слава, ссылаясь на сильную усталость, поспешил удалиться. Оказавшись в своей комнате, он рывком отодвинул в сторону тяжелые шторы и спешно распахнул окно.

Свежий морозный воздух в считанные секунды проник в помещение.

— Что случилось?

Он так глубоко погряз в собственных переживаниях, что даже не заметил отца, следующего за ним по пятам. Отца, который теперь подпирал плечом дверь спальни и задумчиво разглядывал его, скрестив руки на груди.

— Ничего!

— Да ну? Чего же тогда мечешься, как в одно место ужаленный?

— Все в порядке…

— Ладно, — сократив расстояние, родитель ободряюще сжал его плечо, — не хочешь — не говори! Просто помни — я всегда рядом.

"— Знаю! — благодарно улыбнулся Вячеслав. — Но у меня нет проблем. Лишь чувство!

— Чувство?

— Да! Мерзкое чувство, будто у меня отбирают что-то… мое!

— Сын, а это что-то действительно твое?

Горький смешок, полный отчаяния, разбавил тишину комнаты:

— Нет! Не знаю! Странно, не правда ли?

Глава 6

Ирина— Может, вечером в кино сходим?

— Не хочу, — лишенным эмоций голосом отозвалась Белова.

Тяжко. Грустно, но вполне ожидаемо.

Однако Ирина сдаваться не собиралась.

Не в ее правилах после первой же неудачи поджимать «хвост».

— Тогда давай в парке прогуляемся? Май на дворе! Погода потрясающая!

Ответ остался неизменным:

— Не хочу…

— А чего ты хочешь?

— Ничего не хочу!

Нервы сдали. Стальные канаты ее самообладания лопнули.

Терпение иссякло. Достав из сумки учебник географии, Синицына раздраженно швырнула его на парту и примостилась на стул рядом с Ленкой.

Причины такого тотального равнодушия, конечно, имелись.

Целых две. Правда, обе они сходились на одном конкретном человеке, имя которому — Виктор Эдуардович.