Чувства навыворот

А потом вдруг полюбил! Представил как-то раз, что Славяна мне родила не ты, а она! И полюбил так, как смог бы любить только нашего с ней ребенка!

— Пожалуйста, перестань…

— Не реви! Я не куплюсь на твои слезы! — брезгливо фыркнул Красницкий. — Лучше посмотри на меня, и скажи: этого ты добивалась, когда ломала мою жизнь? Этого?

— Сашенька…

— ОТВЕЧАЙ!

— Ой, было бы там, что ломать! — совершенно спокойно отозвалась женщина, словно и не плакала секундой ранее. — Крепкие отношения просто так не разрушить! Не я, так другая подсуетилась бы.

А я очень хотела за тебя замуж! Смысл скрывать? Да и кто не хотел? Всем было совершенно плевать на твою Сашу! Да, я нужным образом высчитала дни цикла, чтобы с высокой долей вероятности забеременеть с первого раза, и никогда не скрывала этого. И да, я тебя намеренно соблазняла на той вечеринке. Вызывающе себя вела, НО! В койку тебя силой никто не тащил! Ты мог бы и отказаться, раз так…

Глухой удар, явно кулаком в стену, заставил Васелину Анатольевну замолчать.

Александр Борисович продолжил жутким безжизненным голосом:

— Как я мог отказаться, если совершенно не помню ни ночь ту, ни сам вечер! Как? Столько лет прошло, а в голове по-прежнему чистый лист! К моменту, когда ты ко мне подошла и начала виснуть, я выпил лишь две банки пива. Две! Сама понимаешь, этого явно недостаточно, чтобы здоровому молодому лбу забыть все напрочь к чертовой матери. Какой напрашивается вывод? Правильно! Значит, проблема в чем-то другом.

Я думал об этом и раньше, но был связан по рукам и ногам, небезызвестными тебе условиями. Однако, теперь все иначе! Сыну почти девятнадцать, он совершеннолетний!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Недавно я обратился к специалистами по поводу своей странной однодневной амнезии. Попытался все вспомнить с помощью сеанса гипноза.

— И… что? — в голосе женщины проскользнули тревожные нотки.

— Ничего! Такой же чистый лист! Знаешь, о чем это говорит?

— Нет.

— Знаешь, Лина! Знаешь!

— Нет!

— О явном медикаментозном вмешательстве, дорогая!

Тишина в ответ. Затем:

— Признавайся, сука, чем ты меня накачала тогда? М?

— Ничем!

— Подумай лучше!

— Отпусти! И иди уже проспись! Я впервые тебя таким пьяным вижу!

— Чем, я спрашиваю?

— Полегче! Ты мне руку сломаешь!

— И не только руку, Лина! Мне нечего терять!

— Это Генка был… мне не хватило бы духу.