Чувства навыворот

Глава 37

Ирина— Неужели нельзя было как-то помягче преподнести такую новость? — Ирина с укором посмотрела на Красницкого, когда им все же удалось совместными усилиями привести Ленку в чувства и щедро, от души напоить ее настойкой пустырника. Теперь все трое благополучно переместились на кухню. Белова молчала, отчаянно вцепившись в стакан с водой и гипнотизируя взглядом фруктовую вазу, расположенную в центре обеденного стола.

Новые факты биографии их бывшего физрука дались ей непросто.

Она по-прежнему оставалась бледной, как полотно.

— Это как же? — ничуть не смущаясь, Вячеслав наполнил белую фарфоровую чашку ароматным кофе. С небрежностью хозяина принялся осматривать содержимое холодильника в поисках еды. — Пританцовывая и с песней?

— Нет! — отрезала Ира, демонстративно захлопывая дверцу прямо перед носом молодого человека. — Но с элементарным состраданием и чувством такта!

— Эй! — возмущенно. — Я, вообще-то, есть хочу!

— А я хочу…

Красный скептически изогнул свою черную бровь и демонстративно скрестил руки на груди, заставляя ее умолкнуть на середине фразы.

«О, черт! Как же двусмысленно прозвучало-то!»

Щеки предательски заалели под его выжидающим взглядом.

— Чего, Синичка? — заворковал он, склоняясь к ней и намеренно усугубляя ситуацию. — Чего ты так сильно хочешь? Или, быть может… кого?

Опасливо покосившись на подругу и удостоверившись, что та их присутствия даже не замечает, продолжая пребывать в собственном трансе, Синицына несколько раз торопливо ткнула наглеца пальцем в грудь.

— Я. Хочу. Знать. Правду.

— Поздравляю! Как раз ее я и озвучил!

— Да, — тяжелый вздох сорвался с губ, — но…

— Но?

— Мне показалась… впрочем, нет! Ничего! Забудь! — отмахнулась Ирина, понимая, как глупо выглядит сейчас со стороны. — Просто тяжело видеть ее… такой!

Слава заинтересовано прищурился:

— А что именно тебе показалось?

Нервно переминаясь с ноги на ногу, девушка призналась:

— Знаешь, ты почти всегда непроизвольно губы поджимаешь, когда хочешь что-то сказать, но сдерживаешься по какой-то причине.

Детально повторив его недавний жест, она машинально увлажнила собственные внезапно пересохшие губы. И замерла, подобно кролику перед удавом. Ведь взгляд парня начал стремительно темнеть.

Завораживающее, пугающее зрелище.

Зрелище, от которого Синицыну парализовало с головы до ног.

— С огнем играешь, пучеглазая! — выдал он тихо и до ужаса сипло.