Чувства навыворот

— Ну, доставай!

Глава 30

ВячеславДождавшись, пока Ирина извлечет из кармана небольшую связку ключей, Вячеслав перехватил ее поудобнее и незамедлительно велел:

— Теперь обними меня как можно крепче!

— Зачем?

— Я под градусом, вообще-то! Могу и уронить кое-кого… очень пучеглазого!

Соврал, конечно. Не уронил бы. Ни за что и никогда. Даже будучи пьяным.

Однако угроза подействовала должным образом. Девушка шустро оплела его мощную шею своими руками и смущенно притихла, доверчиво прильнув щекой к широкой груди. К груди, которая разрывалась на мелкие бл*дские куски под натиском мощных ударов взбесившегося сердца от одного лишь осознания, кого именно он сейчас жадно прижимает к себе, пытаясь насытиться близостью.

Теплом. Кого стискивает буквально до хруста костей.

«Моя девочка! Моя малышка! Моя игрушка! Моя…»

— Синичка, — прошептал одними губами, озвучивая лишь последнюю фразу.

Тихо. Сипло. Нежно. Покрываясь предательски крупными мурашами.

«Сучка! До чего же ты, оказывается, красивая!»

Он до противного скрежета стиснул зубы, пытаясь всеми силами игнорировать тот факт, что ширинка брюк вот-вот лопнет под натиском восставшей плоти.

Твердой. Жесткой. Пульсирующей от чрезмерного притока крови.

Вячеслав заторможенно скользнул взглядом по лицу Ирины.

«Из-за тебя! Я подыхаю из-за тебя!»

Схватить бы ее сейчас. Заткнуть рот поцелуем.

Нагнуть. И отыметь, как следует. Прямо здесь.

Присвоить. Оттрахать. Заклеймить.

Залить горячей густой спермой. Всю. С головы до ног.

И подобно дикарю, растереть по ее нежной коже, помечая свою территорию.

Чтобы знала! Знала, кому принадлежит, дура недалекая!

— Что? — отозвалась Ира, настороженно вглядываясь в его остекленевшие, сверкающие самой настоящей одержимой яростью глаза.

Молодой человек встрепенулся, избавляясь от наваждения:

— Нет. Ничего.

«Бл*дь! Как же кроет-то!»

Цепляясь за жалкие крохи самообладания, Красницкий медленно, размеренно, неторопливо двинулся вперед. На Синичку старался не смотреть. Потому что после сегодняшних событий, себе уже не доверял.

Совершенно. Впервые за время их разлуки он серьезно засомневался в правильности своего решения, принятого после разговора с отцом: отойти в сторону и не мешать счастью друга. Мешать-то не мешал, да только сам от лютой ревности с ума сходил. Всякий раз в лице менялся, готов был на стену лезть и волком выть, стоило Юрке хоть мельком упомянуть в разговоре свою Ирину. После выпускного Чиж поделился с ним шокирующей «радостной» новостью. Так, мол, и так.