V-8: право на свободу

"

"Панкейки готовы, и мы с Милли решаем закрыть глаза на обстановку и поесть, прежде чем приняться за уборку. Слишком уж аппетитно все выглядит. Но стоит нам усесться за стол, как из коридора доносится звук открывающейся двери и громкие недовольные голоса.

— Я сейчас ее приведу.

— Оставишь меня на пороге?

— Мама! — вскрикивает Милли и бросает блинчик обратно на тарелку.

Стук каблуков по деревянному полу вгоняет в панику. На кухню входит молодая женщина, и у меня от удивления открывается рот. Я словно смотрю в зеркало.

— Да неужели? Где ты ее откопал, Дэни? — красные губы искривляются в презрительной усмешке.

Дэниел оставляет вопрос без ответа. Смотрит на меня, а после на Милли. В его глазах метель и сумерки. Волосы на руках встают дыбом от холода, а ведь две минуты назад здесь было уютно и тепло.

— Мамочка! Смотри, мы с Ви испекли панкейки! Хочешь попробовать?

— Детка, ты же знаешь, что я такое не ем. Собирайся, мы уезжаем…

Милли поворачивается к отцу и выпячивает нижнюю губу в тихой мольбе.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — говорит Дэниел серьезно.

Теперь Милли смотрит на меня. Я точно не хочу, чтобы она уезжала. Она мой первый друг в этом незнакомом мире.

— Нет! — вмешивается мать Милли. — Мы едем домой.

— Но… — начинает малышка.

— Я сказала нет!

— Кэт, она может решить сама, — строго чеканит Дэниел.

— Да что ты говоришь? Она еще ничего не может решить. Ты и видеть ее никогда не хотел. И что же случилось теперь? Нашел себе какую-то девку и используешь нашу дочь, чтобы играть в счастливую семью? У тебя есть хоть капля совести, Росс?

— Ты будешь говорить мне о совести?

— Я буду говорит тебе все, что посчитаю нужным!

— Прекрати истерику, Кэтрин. Ты в моем доме. И, как правильно ты заметила, Милли наша дочь, и я разрешаю ей выбрать, где она хочет быть.

— В тебе папочка проснулся? Выделываешься перед своей новой?..

— Выбирай слова, Кэтрин, — жестко обрывает ее Дэниел.

Мы с Милли молчим. Уверена, что сейчас у нас одно желание на двоих. Закрыть руками уши и зажмуриться, чтобы ничего не видеть и не слышать.

— Смени тон, Росс! Ты больше не можешь мне указывать. У меня есть бумажка, которая доказывает, что мы никто друг для друга. Правда, глядя на твою пассию, можно сделать только один вывод — ты меня все еще не забыл.