V-8: право на свободу

 — С чего вы взяли, что она не самозванка?

— Кэтрин! — строго одергивает ее бабушка.

— Вы не против, если мы с Кэтрин отойдем ненадолго? — спокойно произношу я, не желая устраивать сцен в первый же день воссоединения с семьей.

Уходим с кузиной в соседнюю комнату. Она закрывает за нами дверь и обнажает хищные клыки:

— Ты решила не только прыгнуть в койку к моему бывшему мужу, но еще и влезть в мою семью?

— Я действительно…

— Мне плевать! Уходи отсюда и не вздумай больше появляться.

Ей меня не запугать. Она и представить себе не может, что я видела и через что прошла.

— За что ты меня так ненавидишь?

Кэтрин сутулит плечи и хмурится.

— Из-за Дэниела? Верно? Ты все еще надеешься быть единственной женщиной в его жизни?

— Ах ты мерзкая кукла, — шипит Кэтрин. — Да ты…

— Послушай меня внимательно, сестренка, — делаю шаг вперед, и Кэтрин отступает. — Я знаю всю правду о тебе и Ричарде. Как думаешь, как отреагирует твоя семья на то, что их малышка Кэтрин изменница и лгунья?

— Ты не посмеешь!

— А может быть нам провести экспертизу и узнать, кто на самом деле отец Милли? Как думаешь? Ричард сейчас занимает высокую должность.

Это чистейший блеф. Я ни за что бы не заставила Милли пройти через весь этот ужас, но Кэтрин считает меня злодейкой, так пусть уж лучше боится, раз не хочет договориться по-хорошему.

— Ты… Ты этого не сделаешь, — лопочет она.

— Так не вынуждай меня.

— Какая же ты мерзкая… — выдавливает Кэтрин, отворачиваясь.

— Взаимно. Мы услышали друг друга?

— Да.

— Отлично. Кстати, Дэниел хотел бы увидеть Милли на следующей неделе. Ты ведь не против?

— Если Милли сама захочет.

— Конечно. Мы приедем, чтобы спросить у нее лично.

Кэтрин опускает голову, и где-то в глубине души мне становится жаль эту молодую женщину. Что же с нами делает недостаток любви и внимания.

— Кэтрин, — произношу куда мягче, — я не хочу воевать с тобой. Что бы не случилось в твоей жизни, поверь, мне тоже было несладко.

Она поднимает голову и смотрит в глаза. Вижу в них искорку понимания, но она быстро гаснет. Кэтрин не произносит больше ни слова. Решаю, что разговор на этом закончен, и возвращаюсь на кухню к Эвелин и Эрин.

— Спасибо большое за чай и пирог, но мне уже пора.