Узы одержимости

Пользуясь тем, что меня никто не увидел, осталась стоять на одной из ступенек, наблюдая, прежде всего, за Артуром и его действиями относительно малышки.

По пояс раздетый, в пижамных штанах, с взлохмаченными после сна волосами, он являл собой самого настоящего папашку, что каждый день привык играть со своим ребенком, чтобы дать своей женщине немного отдохнуть. Вот только его лицо не выражало улыбку бесконечно счастливого отца. Скорее, мужчина находился глубоко в своих мыслях, размышляя о чем-то, только ему известном.

Возможно не сегодня, и, скорее всего, не завтра Артур в полной мере осознает, что он действительно является отцом своей маленькой сероглазой копии. Но сложно отрицать тот факт, что он проникается той мыслью, что он отец. По крупице, по капле, но он это принимает и не ставит привычные барьеры из цинизма и безразличия.

Два года не прошли для него бесследно. Да, он всё так же холоден и резок в высказываниях, расчетлив и жесток в поступках, но теперь он способен контролировать своего внутреннего мудака и прятать его в самый дальний и тёмный угол, когда рядом находятся те, кто способны разглядеть его душу за толстой, колючей бронёй, что он выстраивал годами.

Вот только в его душе царит хаос и, возможно, таится страх. Страх быть отверженным, непонятым, преданным.

— А потом мы купим радиоуправляемый вертолет и ты вообще офигеешь, — сказал Дэн, когда машинку с Полиной толкнул в его сторону Михаил Ильич.

— Лопастями порежется, — отрезал Артур.

— Так, подруга, иди, построй бате глазки. Нам нужен этот вертолетик, — подмигнул Дэн Полине и подтолкнул её в сторону Артура, ехидно улыбаясь.

— Даже не пытайся, — приподнял бровь мужчина, встречая распростертыми объятиями Посю. — Пусть тебе твой отец и покупает вертолётики, — подмигнув Михаилу Ильичу, Артур толкнул смеющуюся малышку в его сторону.

— Мозгов бы ему, а не вертолётики, — парировал Михаил Ильич, разворачивая машинку с Посей в сторону Жорика.

— Какие ему мозги? — отозвался Жорик. — Нельзя впихнуть невпихуемое.

Раздался дружный мужской смех, который Полина поддержала аплодисментами.