Узы одержимости

А тут я со своими душевными разговорами. Смешно даже.

Зря мы всё это затеяли…

Пора возвращаться домой. Покаталась немного, проветрилась и хватит.

— Даже не думай, — нарушил тишину в салоне Михаил Ильич.

— О чем?

— Обратно мы не поедем. Вам нужен этот разговор. Обоим.

— Пока мне кажется, что этот разговор нужен только мне, — вздохнула и отвернулась к стеклу, поджав губы.

— Тебе кажется.

Повернулась к мужчине и решила задать терзающий меня вопрос, так сказать, в лоб:

— Почему именно сейчас Артур решил меня найти и приехать? Почему только спустя два года? Почему не раньше? Может, было бы проще?

— Не знаю, — ответил Михаил Ильич и чуть кривовато улыбнулся, погружаясь в какие-то свои воспоминания.

 — Его сложно понять, Даша. Ты это и сама знаешь, в общем-то.

— Знаю, — скинув с ног балетки, прижала колени к груди и повернулась корпусом к мужчине, ожидая хоть каких-то подробностей о том, что было после моего побега из злополучного особняка. — Рассказывайте.

— Что? — нахмурил он брови и бросил на меня короткий взгляд.

— Всё.

— Опять хочешь заставить старика болтать больше, чем он умеет.

— Не такой уж вы и старик.

— Уговорила, — усмехнулся мужчина. — С чего начать?

— С самого начала.

— Три пули, клиническая смерть, кома — вот собственно и всё.

— Это вы сейчас о ком? Об Артуре?

— Конечно, — кивнул мужчина. — Не о себе же. Этот идиот запер меня в гараже, вернее, в помещении с запаской. Так что основное действие я пропустил, сидя в темноте маленькой комнаты. Пришлось выламывать дверь, чтобы пойти и сделать свою работу.

Улыбка на его лице абсолютно не выражала веселья, скорее, досаду или даже злобу."

"— Когда я смог выломать дверь, всё уже закончилось. Парни пытались держать Артура в сознании, чтобы он не вырубился до приезда скорой. Выловили оставшихся коноваловских ушлёпков, скрутили их, практически завернув в подарочную упаковку для полицаев. Затем больница, суды, деловые разборки, в основном на бумагах, и прочий геморрой.

— А Артур? Что с ним?

— А что с ним? Вытащили его с того света, оклимался, стал ещё более закрыт, чем был до всего этого.

Занимался устранением и присвоением бизнеса Коновалова, убрал его шавок. В общем, стал большой проблемой для всех. Не скажу, что его и раньше любили, но теперь стали больше бояться и уважать, либо делать вид, что уважают, скалясь при этом как гиены. Пришлось усилить охрану. После случая с Яром жестко проверяем каждого нового человека, малейшее сомнение и… — мужчина на секунду замялся, подбирая слова.