Узы одержимости

Его слова мало не были похожи на правду, но я сделал вид, что поверила. Хотя, смотреть ему прямо в глаза оказалось невыносимо, поэтому сделала вид, что занята разглядыванием палаты, в которой, впрочем, никаких достопримечательностей и не было. Разве что цветы — алые розы, что стояли большим букетом в одинокой напольной вазе близ входной двери.

— Меня переводят, — нарушил Макс тишину. — В другую область.

— Надолго?

— Пока на два года, — пожал он плечом. — По контракту.

— Когда уезжаешь? — задала я дежурный вопрос, а сама прожигала взглядом дверь, надеясь на то, что она вот-вот откроется и в палату войдет обладатель холодных серых глаз.

— Через два дня, — донесся до меня ответ Максима. — Он скоро вернется.

— Кто? — насупила я брови.

— Артур. Ты же его ждешь?

— Прости, — произнесла я виновато и прикусила нижнюю губу.

— Ничего, — тепло улыбнулся мужчина. — Я всё понимаю. И принимаю. С трудом, но всё же…

— Прости, — снова повторила я, отчего-то испытывая перед ним вину.

Да, я ждала Артура. и надеялась, что когда очнусь, то первым увижу его и дочь.

Видеть Макса рядом с собой я ожидала меньше всего. Он не плохой, он очень даже хороший, просто дьявол во плоти мне ближе, чем сущий ангел.

Дверь, которую я продолжала гипнотизировать взглядом, открылась. Смотря себе под ноги, в палату вошел тот, кого я искренне ждала. Немного потрепанный, уставший, казалось даже похудевший. Щетина на его лице была настолько густая, что казалась бородой. Он словно лет на десять постарел.

Мужчина поднял хмурый взгляд туда, где сжимая в кулаке левой руки тонкое одеяло, лежала я.

В серых глазах блеснуло неверие и облегчение.

— Малышка, — выдохнул Артур, провел по лицу ладонями, словно смахивая с него всю усталость, и быстрыми шагами приблизился ко мне.

Максим поспешил отпрянуть в сторону, освобождая мою руку из плена своих теплых ладоней.

Без лишних слов Артур буквально с разбега забрался на постель рядом со мной и притянул меня в свои горячие объятия. Физически было больно ощущать его прикосновения, но морально стало чертовски хорошо.

Хаотично осыпая лицо поцелуями, он говорил, казалось, совершенно несвязанные бессмысленные слова, но каждое из них было способно залечить мои раны, разливаясь целительным бальзамом по всему телу, что испытывало тягучую боль.

Каждым прикосновением Артур просил прощение. Снова и снова.

Краем уха услышала, как дверь палаты открылась и снова закрылась. Значит, мы остались одни.

— Маленькая моя… Девочка… — шептал Артур, словно в бреду.