Чужая дочь (СИ)

Конечно, ещё не совсем изжиты прошлые предрассудки, но положение медленно, но верно исправляется. Во всяком случае, и Верховный волхв,  наместник в Империи, и Эйнар Младший, ставший сильным магом и правой рукой отца, за этим внимательно следят.

Гаремы остались, но теперь хоть в Стране, хоть в Империи туда попадают только те женщины, которые сами на это изъявили  желание.  В году есть один особый день, когда любая девушка или женщина может  отправить заявку стать талли/ алеей.   А ещё через год, если она за это время не передумала и не отозвала прошение,  за ней приедут  маги и увезут её в специальное место,  откуда  мужчины выбирают себе подруг для ночных утех.

Теана с удовольствием запретила бы гаремы, да, к её удивлению, взбунтовались даже не мужчины, а сами дэвассы и акши.

Ингвар был прав – некоторым женщинам не нужна семья и дети, они вполне счастливы  и без них.

- Мам!

- Ма?

- Мама!

- Теа?!

Эри  вынырнула из воспоминаний,  развернулась на голоса и едва не растаяла от умиления – на неё смотрели четыре пары почти одинаковых глаз.

Подпрыгивала от нетерпения Рилиана, серьёзно-выжидательно смотрел Ингвальд, немного застенчиво, но с неподкупным интересом – Русана. И ещё один взгляд, полный любви и тепла – невыносимого, невозможного,  самого любимого на свете – Ингвара.

- Мама, вернись к нам! – старшая дочь.

- Сейчас, милая, иду!  - на лестнице показался брат с малышом на руках. – Рилиана, возьми Русану  за ручку,  бегите здороваться с дядей и двоюродным братиком!  Во-он он спускается!

Дети, взвизгнув от избытка эмоций, стайкой бросились навстречу Эйнару Младшему. Дядю они  хорошо знали и очень любили.

- Теа? – Ингвар, как всегда, тонко чувствовал её настроение.

- Всё хорошо. Правда! Иди к детям, а то я боюсь, чтобы они не разобрали моего брата на сувениры.

- Хорошо, только ты не задерживайся,  нам с ним  вдвоём с четырьмя юными магами никак не справиться! – ответил эр и отправился спасать  шурина.

Теана проводила мужа взглядом, улыбнулась, облепленному детьми брату и повернулась к статуе.

- Я знаю, ты меня слышишь.  Не думала, что когда-то это скажу, но знаешь, отец, я тебя прощаю.  Нельзя всю жизнь лелеять обиды и держаться за прошлое.  Ты сделал мне много плохого, ещё больше – моей матери.