Ушедший Род. Книга 8. Эмиссар

Кидаю взгляд на мага.

Тот разводит руками.

— Не переживай, Максим, он в принципе самостоятельный, живой. Просто сейчас его лояльность контролируется магией смерти. И альтернатива у него была бы намного неприятнее. И жизнь он тоже ценит, правда, Степа?

— Да, господин Коштев. — соглашается маг.

Интересно, что в сигнатуре — полное подтверждение слов Кощея. Разве что, небольшое сожаление, но не касающееся ситуации. Скорее, прошлого.

— Получается, что эта особенность, на которую реагирует мой амулет, характерна не только для некромантов и их поделок?

— Понятия не имею, про какую особенность ты говоришь, Максим.

— Понятно, то есть это живой человек, просто обработанный магией Смерти… — подхватываю.

— Нет, не обработанный. Я не знаю, что ты в нем видишь, но я немножко по-другому добиваюсь лояльности своих подчинённых.

Маг слегка вздрагивает и потирает шею.

— Вот, но человек он абсолютно живой, точно никаких вариантов, что он мёртвый, здесь нет. Принуждение относится к магии Смерти, это так, но так ли работают с людьми некроманты — я не знаю.

— А вы не…?

— Нет, я не! — смеется Кощей. — Более того, у меня к ним свои счеты. Но магию я использую ту же самую. Это точно.

— Так, хорошо. — не развиваю слова Коштева. — А со вторым?

— Со вторым чуть сложнее. Гена — ну, наверное, его можно назвать живым мертвецом, близко к этому.

Никита даже слегка привстаёт со стула."

"— Да сидите, сидите, Матвей об этом знает, — бросает Никите Коштев. — Это один из бандитов, которые имели глупость на меня напасть, но поскольку у него своего магического источника нет, то остаться живым после работы со мной у куклы шансов не было. Так что это вполне себе живой мертвец, где он обладает остатками личности предыдущего владельца, пускай и неполными, но, к сожалению, как любой живой мертвец, разлагается, пусть и не очень быстро.

— Это с тех пор как вы меня встретили? — прикидываю.

— Ну чуть-чуть попозже, но да, Максим, примерно тогда.

— А если попробовать таким же образом приводить к сотрудничеству целителя? — вспоминаю дневники и ограничения по их прочтению.