Успеть раньше смерти

Его редкие волосы слиплись на макушке от крови.

– Вот так попали! На ровном месте, да мордой об асфальт! – ахнул Гуров, бросаясь к бездыханному телу. – Что здесь случилось?

– Суки какие-то! – продолжая прикрывать глаз, прогудел Стуков. – Вон туда побежали.

– Молодые? – недоверчиво спросил Кружков.

– А черт их знает! Я их и рассмотреть не успел. Только вышли, а один битой как мне даст!!! Я с катушек. Слышу только, Плошкин заорал. А эти ему в ответ – вон отсюда! Его тоже огрели будь здоров! И вообще они в масках были вроде.

..

– В масках?! – поразился Гуров. – Вы уверены?

Он уже убедился, что с Плошкиным все в относительном порядке – сердце билось ровно, и дыхание присутствовало. Но огрели его действительно будь здоров.

– Ни в чем я не уверен! – зло ответил Стуков. – Тебе бы по мозгам так шарахнули – я бы посмотрел, в чем бы ты тогда был уверен! Вот суки!

– Куда, говоришь, они побежали? – деловито спросил Кружков.

– Туда! – Стуков неопределенно махнул рукой.

Гуров решил сориентироваться самостоятельно.

Шелест, показывавший направление, в котором двигались люди с битами, был еще слышен.

– Попробуем догнать! – предложил Гуров Кружкову. – Странное дело! Ты вроде сказал, что тут ходить некому, а здесь как в праздничный день на Красной площади!

Не дожидаясь участкового, Гуров побежал в глубь кладбища. Через некоторое время он понял, что слегка заблудился. К тому же пропал шум, на который он ориентировался. Пока раздосадованный Гуров выбирался на аллею, пока сообразил, куда двигаться, прошло некоторое время.

Беглецы скрылись. Кружкова тоже не было видно. Гуров все-таки упрямо прошел вперед еще немного и вдруг оказался на открытом пространстве. Вокруг него был зеленый луг, над которым быстро бежали по небу белые облачка, а в отдалении темнел силуэт «замка».

Вдруг Гуров увидел, что по направлению к «замку» торопливо пробираются три мужские фигуры. Люди старались держаться поближе к границе кладбища, догадываясь, что на фоне деревьев они не будут бросаться в глаза.

Желание не рисоваться ясно читалось во всем поведении троицы. Но, присмотревшись, Гуров испытал сильнейшее волнение – он был почти уверен, что узнал всех троих. Уж очень эти люди напоминали тех, с кем Гуров совсем недавно расстался, – Булавина, Водянкина и Ивана Сергеевича. Присягу, что это они, Гуров давать не стал бы, поскольку лиц не видел, но с глазу на глаз задал бы этим троим кое-какие вопросы.