Усадьба толстушки Астрид

Да и мне самой было неприятно, я жалела усадьбу, словно это живое существо, с которым плохо обращались.

Сам дом внутри остался в хорошем состоянии и, в принципе, не нуждался в серьезном ремонте, достаточно было провести тщательную уборку да раскрыть ставни подольше, чтобы проветрить. С очисткой мебели тоже морочиться не надо было: мебели почти и не осталось, причем как в комнатах на первом этаже, где раньше жили слуги, так и на втором «хозяйском» этаже.

Фиона Лорье считалась женщиной хорошо обеспеченной и стремилась хоть как-то, хоть в чем-то приблизиться к уровню жизни каэров; барон даже шутил, что ее дом обставлен лучше, чем его собственный.

Хоть в зале и стояла мебель из дешевой сосны, но вся она была украшена искусной резьбой; на одной из стен висел старый атрийский ковер, невесть как попавший в этот дом, а вот более дешевые ковры, покрывавшие два сундука и лавку, были частью приданого Фионы, когда она стала Лорье. Гордилась хозяйка и кованым большим подсвечником, в который по случаю приезда важных для нее гостей вставляла исключительно дорогие восковые свечи.

Другие комнаты на втором этаже также были обставлены хорошо. Ключевое слово «были»… Мне известно, что красивую резную мебель продал Тейг, и кое-что родителям привез, как тот подсвечник, например. А Фарли, судя по всему, продал остатки – мебель из комнат слуг, кухонную утварь и прочее. Дом словно ограбленный…

Пока я пребывала в задумчивости, Дермид огорченно цокал, а Кэолан ходил из комнаты в комнату, проговаривая молитвы и якобы прогоняя плохое.

"

"— Эх, Астрид, — вздохнул лавочник, — как же ловко тебя Тейг окрутил! Помнишь, какой дом-то был?

— Дом и сейчас хороший. А после молитвы Кэолана станет еще лучше, — улыбнулась я.

— Улыбаться стала! — обрадовался мужчина. — А то моя Лесли только и бубнит, как ты с лица спала, ничего не ешь, спишь плохо.

— Ничего, теперь буду спать хорошо.

— Энхолэш, все у тебя получится, — пожелал Дермид.

— Боги-то все видят, вот и вернули тебе дом родной. А перед этим сам принц тебе велел денег дать. И каэр тот здоровенный приезжал о тебе справиться. Видишь, как?

— Вижу, Дермид, вижу, — ответила я.

Боги мне вряд ли помогут, а вот упорство и несколько пар рук в помощь – очень даже!

Барон настоял, чтобы я жила в его особняке, пока моя усадьба «в ремонте». Таким образом, я съехала из дома лавочника, и мой образ жизни закономерным образом поменялся.