Усадьба толстушки Астрид

Комары, кстати, жрали вовсю, но хотя бы мошка еще не мучила – не настала еще жара. — Но не хотелось бы мне разъезжать в этих местах с наступлением темноты.

— И мне бы не хотелось, — ответила я."

"В тот день мы сделали все, что наметили, и вернулись не с пустыми руками, однако торфа добыли мало, и вскоре поехали за ним снова, и во второй раз Кэл попросил своего друга-лесничего помочь. С ним, человеком знающим, заночевать в лесу показалось не так уж страшно, и, закончив с работой, а именно осушением части болота, мы устроились на ночлег.

— Сдался тебе этот торф, — бормотала, укладываясь рядышком, Иннис.

— Сдался, — ответила я.

Мысли о том, что мужчины, в очередной раз проверяя залежи торфа, могут наткнуться на интересную находку, не оставляли меня. С другой стороны, меня радовало, что каждая такая вылазка действительно приносит пользу: мы и «аптеку» пополняем, и для хозяйства что-то привозим. И, в конце концов, природные богатства не зря зовутся «богатствами», так ведь?

На следующий день резко стало жарче; наступившее лето уверенно заявило о себе, и нас начала нещадно жрать мошка.

Ох, и злющий же он был! А растрепанный-то какой! И его прекрасный плащ изумрудного цвета сбился на сторону. Но я все равно залюбовалась Бринмором: его правильной посадкой на лошади, его плотно сжатыми губами, его сверкающими глазами…

— Добрый день, — бросил граф, метая в меня взглядом молнии. — Надеюсь, вы в добром здравии, каэрины?

— Да, — ответила я за нас с Иннис и улыбнулась.

«Приехал, приехал», — пело в моей голове, поэтому мою улыбку ничего не могло погасить.

Вид у Бринмора был такой, будто он сейчас подъедет, стащит меня с лошади и придушит, но истинный каэр остается каэром, даже когда эмоции бьют через край.

— Позвольте, мы сопроводим вас до дома, — сквозь зуб произнес он.

— Вы так добры, — ответила я, опять же, за нас обеих.

И хотя знала, что граф будет нас песочить, все равно радовалась.