Усадьба толстушки Астрид

Как же прекрасно это звучит! Да, у меня нет прямых доказательств того, что Вассы хотели меня убить, но я натравила Бринмора на Тейга – а свидетелей избиения море, не выкрутишься. Проговорив несмелые благодарности, я потупила взор, но Бринмор словно мысли мои прочитал:

— Все с вами не так, Астрид Лорье, — сказал он. — То одно, то другое… Ждите меня здесь.

— Лучше мне поехать с вами, Ваше Сиятельство.

— Вы останетесь здесь, — отрезал он.

— Но меня ждет Рис… — начала я нервничать.

— Лучше вам быть моей послушной гостьей, чем непослушной пленницей.

Понятно.

Я сдалась, поклоном выразив свое послушание.

Глава 19Граф уехал, поручив управляющему отвести меня в комнату для гостей. В общем, меня банальным образом заперли, но хотя бы «камера» была гораздо лучше, чем у бедной Иннис – чего стоит одна кровать из дуба, стоящая на деревянном помосте, да еще и с винно-красным балдахином.

Позже еще и служанки пришли: одна разожгла для меня камин, другая принесла таз, кувшин с водой и набор каких-то скляночек, третья – обед на серебряном подносе: зажаренные перепелки в сладковато-кислом соусе; запеченные овощи; пышный белый хлеб; засахаренные фрукты; вино…

Если я пленница, то очень уж меня балуют.

"Я подлетела к нему; все мое существо источало вопрос.

— Тейга Васса нашли; он заплатил штраф за содеянное, — ответил на него каэр.

— Какой штраф?

— Десять серебряных ренков.

— И это все? — расстроилась я.

— Таково наказание по законам Магистрата за избиение свободного крестьянина, — бесстрастно пояснил Бринмор.

Я не столько расстроилась, сколько озадачилась. Бринмор, аж целый граф, сразу сорвался, как узнал, что мне угрожали и моего друга избили, и вот весь итог его действий – штраф?! Думаю, эти мысли выразились на моем лице, потому что Бринмор добавил:

— Этот Васс вел себя дерзко со служащими Магистрата.

— Да, — согласилась я, — он таков. Почти всех вокруг себя считает глупыми и ничтожными, грубит даже родителям, и лишь перед каэрами притворяется почтительным. В его родной деревне все знают, что он человек-дрянь, но боятся с ним связываться.

— Почему вы за него вышли? Почему не узнали заранее, кто он?

— Мне было семнадцать, я росла комнатным цветком, во всем полагалась на бабушку, а она сказала, что он человек пробивной и будет идти вверх, несмотря ни на что.