Уроки счастья

Казалось оно осталось далеко в прошлом, когда мне было двадцать и я верила в то, что буду счастлива в жизни. Обязательно. Ведь так хотелось любить и быть любимой, и чтобы это навсегда…

На какие-то мгновения даже показалось, я вернулась в прошлое, когда студенткой шлялась по улицам Питера в белые ночи с разношерстной компанией зачастую почти незнакомых людей, хмельная от свободы и ощущения нереального, незамутненного счастья. Песни под гитару, вечный огонь на Марсовом, а потом ночевка у кого-нибудь в комнате в коммуналке, или квартире в старом фонде, на узкой кровати на троих, где мы ухитрялись поместиться аж всемером.

А может, это просто свежий ветер с Невы, по-осеннему вкусный, наполненный ароматами палых листьев и стылой воды.

— Все хорошо будет, Айрис, — раздался негромкий голос Алексея рядом, его ладонь коснулась моих пальцев, затянутых в перчатку. — О чем бы ты сейчас ни думала.

Я повернула к нему голову, слегка сбитая с толку, выдернутая из погружения в прошлое, и наши взгляды на мгновение встретились. Именно в этот момент прозвучал щелчок камеры, и восхищенный вздох Данилы.

— Вау, офигенная фотка вышла. Я прямо предвкушаю, как оно будет. Закат, шпиль крепости, и ваши силуэты, — его лицо стало мечтательным, а я вернулась из незапланированного экскурса в прошлое, вспомнив, что вообще-то гуляю с двумя вполне себе симпатичными мужчинами.

Это жизнь, она идет, и все имеет свойство тоже проходить. Надо радоваться тому, что есть сейчас. И я, выдохнув, решительно двинулась дальше по мосту, настойчиво изгнав из сознания некстати поселившуюся там грусть.

— А почему Айрис? — спросил Данила, угомонившись на время и пристроившись с другой стороны от меня. — Необычно для наших краев.

— Мама решила, что ее дочь не будет банальной Наташей или Олей, — хмыкнула я. — Она у меня актриса, стихи пишет. Человек возвышенный и тонкой душевной организации, — с иронией, но доброй, ответила я.

Давно уже перестала обижаться на маму, а к имени так вообще привыкла уже и оно мне чуждым не казалось.