Уравнение со всеми известными

И когда я вижу, что тебя обижают, то готова обидчикам глотки перегрызть.

— Спасибо, Нюрочка. Я тебя тоже люблю, ты у меня единственная подруга и единственный близкий человек. Извини, что свалилась тебе на голову со своими проблемами. Моя собственная работать отказывается. Так много негативного за такое короткое время. Знаешь, словно слайды тебе показывают: раз страшная картинка, хлоп — другая страшная картинка, только в себя придешь, хлоп — третья. Я отупела от переживаний, психических и, — Вера дотронулась до повязки, — физических.

Давай поговорим о чем-то другом. Как дела у Татьяны?

— Ужасно, хуже не придумаешь, — почти радостно сообщила Анна. Она вдруг подумала, что рассказ о Таниных злоключениях может облегчить Верины переживания. В несчастьях никто не любит быть избранным. — Такая же блаженная. Вроде тебя.

— Что случилось? — встревоженно спросила Вера.

— Она бросила мужа и сына.

— У нее появился другой мужчина?"

"— Не появился, а проявился. В юности она была влюблена в своего одноклассника, потом он ее бросил.

Женился на другой, родил трех совершенно непутевых детей и на пару с женой спился. Он военный. За пьянку выгнали из армии, Саша, его Саша зовут, приехал домой, жена куда-то сгинула на время — подкатился к Таньке: всю жизнь тебя любил, только ты можешь меня спасти. И она, представляешь, бросает Володю — сына, замечательного парня, студента, Васю — мужа, который всю жизнь с нее пылинки сдувал, и уходит к алкоголику! Там у одного ребенка тяжелый церебральный паралич. Он по квартире ползал, и ногти на руках и ногах у него стучали по полу, как у волчонка. Татьяна, естественно, впряглась, вымыла их, вычистила. Саша три недели не пил, а потом сорвался. Снова клялся и божился, снова запил. Жена его периодически из подвалов выползает и является на бутылку клянчить. Никто, кроме Татьяны, не работает, все пропивают. Я перестала ей деньги посылать, только Володе помогаю.

— Ты ездила домой?

— Конечно. Это давно тянется, просто я тебе не рассказывала. Слава Богу, мама не увидела этого кошмара.

Я дважды летала в Донецк. Вера, там страшно тяжело даже нормальные люди живут. С Татьяной говорить бесполезно, ее словно заклинило, словно назло сама себе хуже делает. Ладно, говорю, черт с тобой, но ведь Вася страдает, сын от тебя отрекся. А я на них, отвечает, всю жизнь вкалывала, хочу теперь для любимого человека что-то сделать. Вера, а ведь она Сашу не любит, невозможно любить такую мерзость. Это в ней гордость идиотская говорит.