Уроки куртизанки

Думаю, я имею право знать, если он каким-то образом заставил тебя вступить в этот брак, – продолжила она, заглядывая ему в глаза.

Он вновь засомневался: знала ли она об обстоятельствах их свадьбы?

– А почему ты стала такой любопытной, Виктория? – спросил он, прилагая нечеловеческое усилие к тому, чтобы сохранить спокойный тон. – Зачем ты сегодня подняла эту тему?

– Мы заговорили откровенно, – ответила она, но потом ее губы сжались. – А после сегодняшнего ленча, после истории твоих похождений, мне стало особенно интересно, что заставило тебя жениться на женщине, которую ты не хотел.

Его брови взлетели вверх, и она покачала головой:

– Хорошо, на женщине, которую ты хотел видеть в своей постели, но не в жизни. – Она наклонилась к нему. В ее огромных сияющих глазах он с легкостью мог утонуть. – Отец предложил тебе деньги или земли? Или пустил в ход шантаж?

Джастин соскочил с постели и уставился на нее.

– Шантаж? Почему ты так думаешь?

Его подозрения стали сильны, как никогда.

– Джастин… – пробормотала она, придвигаясь к нему.

Он покачал головой:

– Почему я женился на тебе – это мое личное дело. Если ты хочешь узнать более подробно, почему твой отец сделал то, что сделал, спроси лучше у него.

На лице ее отразились потрясение и боль, которые она не сумела скрыть.

– Тогда не ищи их и у меня. – Джастин резкими, дергаными движениями принялся собирать разбросанную одежду. – Помнишь, что ты сказала мне сегодня, Виктория? Я хочу, чтобы ты вела себя как моя любовница, а ты хочешь, чтобы я обращался с тобой соответственно. Если дело обстоит именно так, тогда долгие задушевные разговоры совершенно неуместны.

У Виктории затрепетали крылья носа. Одним плавным движением она поднялась с постели. Простыни упали к ее ногам, но она не сделала попытки прикрыть свою наготу. Джастин остолбенел. Боже правый, она – воплощенное искушение. Ева, предлагающая ему все запретные плоды.

– Черт бы тебя побрал, – прошептала она хрипло. – Ты любишь, ох как любишь игры. Сегодня я подумала… – Она замолчала и покачала головой. – Это моя жизнь.