Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Так что догадаться было не трудно. Особенно учитывая, что к этому всё и шло.

Я решила, что не буду, не буду, не буду смущаться! Передо мной доктор, с которым можно было говорить о чём угодно, включая физиологию. И всё равно – мои щеки заполыхали огнём.

– В чём вообще смысл девственной плевы? – размеренно, словно читая лекцию, продолжил Джеффри, глядя вдаль, явно избегая моего взгляда, чтобы не смущать ещё больше. – Защищать половые органы девочки от инфекции до полного созревания и начала половой жизни.

После этого необходимость в ней отпадает. Так что природа, в мудрости своей, решила, что регенерировать этот, уже ставший бесполезным, орган бессмысленно и, в общем-то, жестоко. И я согласен с природой.

– Я тоже, – пробормотала я. – Не хотела бы я лишаться её регулярно. Не сказать, чтобы это доставило такое уж сильное неудобство, нет, но лучше всё же обойтись...

Я что, сказала это вслух?! Джеффри, к счастью, сделал вид, что ничего особенного не услышал.

– В общем, ладно.

Проехали. Спасибо, что помог мне разобраться.

В этот момент девочки подошли к одному из коттеджей и уверенно свернули за него. Мы с Джеффри направились следом, и я увидела на заднем дворе настоящий детский городок – с горками и лестницами разной высоты, тремя разными качелями – от совсем детских, до таких, на которых я и сама с удовольствием покачалась бы, если бы не боялась их оборвать.

В центре двора стоял батут, а сбоку располагалась песочница, в которой в данный момент возился очаровательный малыш с темно-каштановыми кудрями.

Он поднял голову от ведёрка, в которое насыпал песок, и просиял, увидев гостей. Бросив всё, он с воплем: «Папа!», подлетел к Джеффри со всей скоростью, на которую были способны его крошечные ножки. Доктор, счастливо улыбаясь, подхватил малыша на руки и нежно потёрся щекой о его головку, а потом прижался губами к макушке доверчиво прильнувшего к нему малыша. У меня просто сердце защемило от подобного контраста. Перед глазами встал другой отец, которому было наплевать на своих детей. Какое всё же счастье, что остальные члены семьи похожи на своего прародителя только внешне.

С веранды спустилась молодая женщина лет двадцати пяти-двадцати семи, с такими же, как у малыша, темно-каштановыми кудрями, рассыпанными по плечам. Обняв её свободной рукой и почти спрятав при этом под мышкой – она была лишь немного выше меня, – Джеффри поцеловал её, а потом познакомил нас.