Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я заметила, что волосы у него в полнейшем беспорядке, словно он не раз запускал в них руки. Да и взгляд был какой-то... затравленный, что ли? Это тоже нужно выяснить.

– Нужно поговорить, – наконец нарушила я молчание.

Всё так же молча, Гейб отступил в сторону, жестом пригласив меня войти. Сделав пару шагов, я остановилась, оглядывая помещение и поражаясь удивительной несовместимости находящихся там предметов.

Старинные шкафы, набитые книгами, огромный письменный стол, огромные же кожаные кресла и диван, пара картин в резных рамах, письменный набор с чернильницей и пресс-папье – все это просто дышало стариной, было самым настоящим антиквариатом.

– Присядь, пожалуйста, – указывая на одно из кресел, сказал, наконец, Гейб. – Нам действительно нужно поговорить.

Я присела на указанное место, а он, к моему удивлению, уселся на диван напротив меня. До этого Гейб, наоборот, старался всегда оказаться как можно ближе ко мне, а теперь явно отстранился. И от этого мне стало больно.

Я смотрела на него, не зная, как начать разговор. Эта его отстранённость подействовала на меня отрезвляюще.

Гейб запусти руку в волосы, явно уже ставшим привычным жестом, покусал губу, глядя в сторону, а потом, тяжело вздохнув, поднял, наконец, на меня глаза.

– Я должен перед тобой извиниться.

Я чуть не подпрыгнула. Опять?! Он опять извиняется?

– За что? – удалось мне выдавить из себя.

– За то, что набросился на тебя, как дикий зверь! – объяснил он как нечто само собой разумеющееся.

Я фыркнула.

– Ты не набрасывался на меня даже когда БЫЛ диким зверем! Я тогда сама на тебя набросилась. И уж конечно, ты не сделал этого сегодня!

– В любом случае – я не имел права этого делать. Но не удержался, прости.

– Да прекрати ты извиняться! И чего ты не имел права делать?

– Целовать тебя, вот чего.

– Но почему? – я действительно не понимала.

– Потому что ты ещё ребёнок.